— Клянусь рассказать его высочеству Владимиру Ивановичу Эгерману про свое обучение магии. Клянусь направить информацию, что он не обладает способностями к магии. А также сохраню в тайне все обстоятельства клятвы.

Лерчик наклонил голову к плечу и затем кивнул.

Затем он протянул ладонь вперед, и над ней возник огонек пламени.

— Теперь вы, — сказал пленник.

— Я, Владимир Иванович Эгерман, клянусь не уведомлять канцелярию правопорядка и исследовательский центр о нападении огненного мага Алексея Витальевича Сливова. В обмен на информацию о его учебе. А также сохраню в тайне все обстоятельства клятвы.

Я повторил жест Алеши и с удивлением увидел над своей ладонью легкое марево.

В следующее мгновение обе стихии переплелись и тут же распались яркими брызгами.

— Клятва принята! — провозгласил Сливов и с надеждой глянул на меня. — Может, вернете мне ноги?

* * *

Через четверть часа, после того как Алеша под нашим надзором набросал сообщение для своего начальства, мы засели в парковой беседке.

Лерчик молчал, выжидательно глядя на притихшего Сливова.

— Теперь давай рассказывай, — я первым нарушил тишину.

— А что именно? — вскинулся Алексей. — Я учился целых два года, между прочим. Многое знаю!

— Начнем с простого, — кивнул я. — Расскажи про внутренний резерв.

— О, это самое простое! Итак…

Пока Алексей заливался соловьем, перескакивая с мысли на мысли, я сравнивал его слова со своими мыслями.

И был приятно удивлен, что оказался прав. Маги оперировали исключительно личным запасом силы. Ни источников энергии, ни артефактов — только время и терпение. Потому что не было механизма поглощения силы. По странному стечению обстоятельств магия работала только из организма, но никак не «в».

Неприятно. Значит, всегда придется полагаться исключительно на себя.

Алексей затронул тему и раскачки резерва. Я внимательно слушал его, изредка задавая уточняющие вопросы.

Оказывается, чтобы сделать резерв больше, не нужно использовать мелкие заклинания. Наоборот, чем более энергоемкими они будут, тем быстрее идет процесс раскачки.

Поэтому-то после заморозки столовой, я почувствовал, что стал сильнее.

Алеша все говорил и говорил, все время скатываясь к рассказам о своих проделках и нравах в их классе.

Мы с Лерчиком мягко его направляли обратно. Маг большей частью сокрушался над древними учителями, которые не терпели никаких новшеств. Но больше меня настораживала его реакция на вопросы Субботина. Порой, казалось, что он воспринимал их как личное оскорбление.

В такие моменты я перехватывал инициативу и задавал следующий вопрос.

— А вы, — вдруг Алеша посмотрел на меня, — используете технику сложенных рук, да? Очень необычно.

Это он имеет в виду момент, когда я закрылся от его шара?

— Да, — не моргнув глазом, соврал я.

— Я вот только не могу понять, что у вас за способность, — задумчиво потянул он. — Не воздух, это точно. Иначе бы пламя вступило с ним в контакт и полыхнуло сильнее. Антимагия? Нет, в этом случае от шара не осталось и следа.

Он с надеждой глянул на меня, мол, какая же?

— Укрепления, — выдал я первое, что пришло в голову. — Укрепил воздух и сделал из него щит.

Если всем говорить разное, то потом можно в будущем узнать, от кого произошла утечка информации. Гласс, к примеру, считает, что у меня дар предвидения.

Услышав мой ответ, Лерчик и ухом не повел, лишь спросил:

— Вам и про способности рассказывали?

— Конечно, — снисходительно ответил Алеша.

Он не принимал Субботина всерьез.