— Почта не приходила?

Вместо ответа, Лерчик с любопытством на меня уставился поверх чашки. Я уже настолько устал удивляться и поднимать брови, что просто посмотрел на него. Своим самым выразительным взглядом.

— Ты хочешь сказать, что не оценил старания Катюшеньки? — молвило это усатое чудо.

Я глубоко вздохнул.

— Нет, не оценил. Ангелина так переживала, что я дышать боялся, вдруг она в обморок хлопнулась бы.

Субботин только громко рассмеялся.

— Твоих рук дело, Леруша? — сладким голосом спросил я и тут же грозно нахмурил брови.

— Ну надо же было тебе как-то настроение поднять!

— А я все голову ломаю, как это она так быстро завтрак принесла, да и ты прям сразу же прилетел. Заговор. За спиной великого, не побоюсь этого слова, князя!

Лерчик все хохотал и хохотал, не в силах остановиться.

— Это уже постоянная прислуга? Или на испытательном сроке?

— От тебя зависит. Понравится — оставим, а не понравится — поедет в свою деревню обратно.

Взял и скинул мне проблемы. Нормально, блин. Спасибо.

— Ладно, разберемся, — сказал я. — Зови Никиту Александровича, хочу послушать его мысли о текущих делах на винодельне и здесь.

— Один момент! — радостно оскалился Лерчик. — Он уже с утра в замке, уплетает за обе щеки стряпню Катюшеньки.

Он сказал это таким тоном, будто Окунев не ел, а приставал к нашей поварихе. У нее же вроде офицер там какой-то завелся…

— Давай-давай, рви этот союз еды и желудка. Требую отчет! — картинно пригрозил я.

Лерчик стукнул кулаком в грудь и выскочил из комнаты, оставив меня наедине с блинчиками. Чем я сразу и воспользовался, начисто уничтожив всю стопку.

Как оказалось, я все сделал верно, потому что до вечера у меня не было ни единой минутки, чтобы сесть и отдохнуть.

Окунев ждал меня не просто так. Он изучил все переданные документы от Сергея и был крайне озадачен.

Пришлось спешно входить в курс дела и выяснять, откуда появились цифры в отчетах. Не с потолка же их Сергей взял!

Мы перерыли каждую бумажку, каждый угол в кабинете управляющего, перетряхнули даже мусорные корзины. Но ничего не нашли.

— Сергей! Думайте! — уже рычал я, глядя на его бледное лицо.

Бедняга и сам не понимал, как такое могло произойти.

— Семья ящиков! Семь! Как⁈ — вился вокруг него Лерчик.

— Сережа, ну вспомни, кто это хоть был! — уговаривал Окунев.

Но молодой управляющий только крутил головой и поправлял сползающие на нос очки.

— У меня вся отчетность в порядке! Бумажка к бумажке! Все по папкам, все учтено! Каждый документ! — наконец выдал он и насупился.

Мы переглянулись и напали на него с новой силой.

Когда выяснение зашло в тупик, мы вышли на улицу и молча уставились на раскинувшийся виноградник. Солнце было в самом зените и нестерпимо пекло спину.

— Лимонаду бы сейчас, — вздохнул Лерчик. — Холодненького.

Я с подозрением уставился на него.

— Ты в порядке? — спросил я.

— В полном, — ответил он удивленно на меня посмотрел. — Ты думаешь, что я в такую жару вино пить буду⁈ Это ж никакого удовольствия, а только головная боль.

— Так, обычно белое сухое ледяной газировкой разбавляют…

— Серьезно⁈ — вскричал он. — Что ж ты раньше-то не сказал! Сергей! А белое сухое есть⁈

Из окна выглянул управляющий и с самым серьезным лицом ответил.

— В тех семи ящиках как раз белое сухое.

И скрылся в кабинете.

— Мы должны найти документы, — с мрачной решимостью изрек Лерчик. — Иначе я за себя не ручаюсь.