В карете меня окончательно разморило, и я задремал. Извозчику даже пришлось меня будить.

С трудом открыв глаза, я дернул дверцу и спрыгнул на улицу. Прохладный воздух немного взбодрил, и у меня хватило сил добраться до спальни и рухнуть в кровать. Заснул я раньше, чем моя голова коснулась подушки.

* * *

Утро я встретил с легкой головой и чувствовал себя отдохнувшим. Первую половину дня я решил посвятить домашним. И к завтраку я спускался с широкой улыбкой. А дела подождут.

— Володенька! А когда ты приехал? — матушка нежно меня обняла. — Неужели опять поздно? Что это за работа, когда ты домой за полночь приезжаешь! Ты хоть не забываешь поесть?

Я вспомнил сухие печеньки в военном управлении, литры отвара, да пиршество в банном комплексе.

— Не волнуйся, матушка, голодным не остаюсь.

— Точно? — прищурилась она. — Сердце заверяет меня, что ты лукавишь, но твое лицо говорит иначе.

— Я просто рад, что мне не нужно никуда бежать с утра.

— Сегодня на завтрак оладья с вареньем. А то все пироги да пироги, — она глянула за мою спину. — Анечка, а вот и ты. Доброе утро.

Сестре тоже достались крепкие объятия.

— Скоро ты совсем покинешь меня, — с улыбкой сказала матушка.

— Ну что ты, до свадьбы еще столько времени, — отмахнулась Аня. — А где Вероника?

— Скоро будет. Пойдемте в столовую.

— Как она, кстати? Освоилась? — полюбопытствовал я.

Аня с матушкой переглянулись и заулыбались. Подозрительно.

— Она в полном порядке, Володь, не переживай. Ни единого замечания! — гордо ответила сестра.

— Тогда хорошо.

— Да! — глаза Ани загорелись. — Ты бы видел, какую мебель она подобрала себе в комнату! Так красиво! Я себе такую же хочу!

Я улыбался, продолжая слушать болтовню сестры. Да, когда она выйдет замуж, в доме станет совсем тихо.

— А где отец? Опять у Ларионова? — спросил я матушку.

— Нет, уехал на новый участок, проверять, как там идут работы, — и, увидев мое встревоженное лицо, добавила, — Не волнуйся, с ним, Никита Александрович. Кстати, он сказал, что Дина передавала тебе привет.

Я кивнул, и мы прошли в столовую. Ангелина сразу же бросила на меня долгий, многообещающий взгляд. В ответ я ей улыбнулся.

И тут к нам вышла Рокотова. Она была, как обычно, в глухом платье, и мне вдруг стало интересно, что под ним скрывается.

— Как дела на работе? — спросила матушка, подвигая ко мне вазочку с вишневым вареньем.

— Хлопотно, — пожал я плечами. — Невероятная кипа бумаг, посетителей и нудных приказов. Постоянно сражаюсь с зевотой.

— А то ходят слухи, что в управлении вчера что-то случилось, — она внимательно посмотрела на меня, и в ее глазах плескалось беспокойство.

— О, сущая ерунда. Столкнулись с одним невероятным типом, который немного был расстроен, — я широко улыбнулся. — Но мы это быстро уладили.

Я поймал удивленный взгляд Рокотовой. Она мне не поверила. Впрочем, это ее проблемы. Меня сейчас больше занимали оладья и восхитительное варенье, в которое Катерина Львовна добавляла корицу.

— А мы скоро пойдем в театр на премьеру! — заговорщически сказала Аня. — Все втроем! Вероника Андреевна достала билеты. Там будет выступать самый красивый актер нашего края! Хочешь, и тебе достанет? Да, Вероника Андреевна?

Аня вовсе глаза смотрела на Рокотову, которая скромно потупилась.

— Что вы, это ерунда. Я знаю кассира, познакомились, когда были на выставке. Очень приятная женщина.

— Театр — это хорошо, — одобрительно отозвался я. — Нечего дома киснуть.