Изменить размер шрифта - +
Протасов обещал мне это твердо. Он сказал: «Каждую практику будешь ездить на Байкал, ты с ним связан духовно».
 
А когда будут осваивать Марс (или Луну) — художники ведь тоже понадобятся. В двадцать первом веке без них никак не обойдутся!..
 
…Время летит, о как стремительно, словно космический корабль. Уже разменяли последнее десятилетие XX века…
 
Мы живем по-прежнему вдвоем с мамой. Мама уже давно закончила свой документальный фильм. Он выходит на экраны. А сейчас она рвется поставить художественный фильм на тему освоения Сибири.
 
Отец обещал, еще в позапрошлом году, что переедет в Москву вслед за мамой, но… Видимо, не в силах расстаться со своим НИИ «Проблемы Севера», уж очень интересные разворачиваются там работы.
 
А я заканчиваю институт… С отличием. Моя дипломная работа «Утро Зурбагана» вместе с двумя картинами (как ни странно, ведь я тогда еще не был художником, среди них моя первая картина «Байкал священный»). Практику я всегда проходил в Зурбагане.
 
В этот вечер Марина была у нас. Я угостил ее вкусными пончиками собственного изготовления (научился у Алеши).
 
Утром мы с Мариной отнесли заявление в загс и теперь с азартом строили планы на будущее.
 
Мама, красивая, элегантная, молодая, не без грусти смотрела на нас.
 
Все-таки я не пойму, где вы собираетесь работать? — спросила мама.
 
— Марина — в НИИ «Проблемы Севера», генетиком в отделе Христины Даль, а я хочу написать серию картин о Забайкалье.
 
— Но это не оплачивается, насколько мне известно. Конечно, мы всегда согласны тебе помочь материально, но при твоей гордыне…
 
— Понимаю, мама, тебя беспокоит мой денежный заработок. Конечно, над этой серией я могу работать и два, и три года. Ни на чьем иждивении я жить не собираюсь. Могу работать художником в театре, учителем рисования, дизайнером.
 
В тот вечер мы еще не знали, что ректорат института добьется мне заказа на серию картин о Байкале.
 
Марина с тревогой смотрела на меня, ей очень хотелось сказать: «Подумаешь, в случае чего проживем на мою зарплату», но она не посмела. С детства я привык читать ее мысли по глазам как по книге.
 
— Андрей, — спросила Марина, — а где та запись на кассете — «Позывные Зурбагана»? Я давно ее не слушала.
 
— Она в секретере. Вот.
 
— Поставь, пожалуйста.
 
Я поставил кассету, включил магнитофон и сел возле мамы. Марина стояла у магнитофона, хрупкая, тоненькая, с огромными синими, необычайно светлыми глазами, как у ее матери и дяди.
 
Вот она эта потрясающая мелодия… Одна музыкальная фраза и так много вместила в себя: щемящую грусть, ликование радости, торжественность и торжество. Воистину Байкал Священный.
 
Мы долго молчали.
 
— О чем ты думаешь? — тихо спросила Марина.
 
— О своем родном отце… Пора упаковывать картины, утром отравлять на выставку.
 
Я положил их на письменный стол, взял одну из них, это была «Река Ыйдыга». Подошла мама. Нагнулась и прочла подпись в углу картины: А. Болдырев-Никольский. Она пристально посмотрела на меня и перевела взгляд на другие картины.
Быстрый переход
Мы в Instagram