— Но это был неправильный выбор! — крикнула она.

— Это твое решение, дорогая, — сказал он. — Знаешь, почему ты сбежала?

Она пожала плечами.

— До того… как я встретила Бенни и других… я знала мир. Как он устроен. Зомы, охотники за головами и я. Моя пещера, мой способ охоты. Упокоение зомов. Сражения с людьми. Ловушки, охота и все такое. Существовала лишь я и все остальное. Я. Я знала себя. Я знала, какой я не являюсь. Но после встречи с ними… все усложнилось. Со мной были люди. Мне нужно было о них заботиться.

— И это испугало тебя, потому в последний раз, когда кто-то был тебе дорог, это были Энни и Джордж? Нет, не надо удивляться, Лайла. Я тоже терял людей. Все теряли. Потеряв их, ты ушла от человечества. Не по желанию, но из-за необходимости выживать. Ты привыкла быть одна и не заботиться о других. А потом встретила Бенни с Никс, и тебе стало не все равно.

— Заботиться о ком-то больно! — крикнула она так громко, как позволяли ее поврежденные связки. А затем тише она добавила: — Это пугает, я раньше никогда не боялась. Если я жила, то жила. Если бы я умерла, то кто бы узнал? Кому бы было дело? Энни и Джорджа больше не было. Без них у меня словно были… доспехи. Я этого не понимаю.

— На каком-то уровне понимаешь, скорее всего.

— Бенни сказал, что Чонг пошел только потому, что любит меня. — Она покачала головой, удивляясь этой мысли. — Я не понимаю. То есть… я читала книги о любви и романтике, но это не то же самое.

— Нет, — согласился он. — Конечно нет. Но что ты чувствуешь по этому поводу? Что кто-то любит тебя?

Она снова покачала головой:

— Энни меня любила. Джордж меня любил.

— И ты их любила… а теперь они мертвы, — мягко сказал Зеленый человек. — И ты, скорее всего, испытываешь вину за это. — Лайла резко глянула на него, но он продолжил: — Думаю, что в этом случае ты чувствуешь вину, потому что уже сбежала из Геймленда, но не вернулась вовремя, чтобы спасти Энни. А Джордж умер, пока искал тебя. Ты боишься, что если Чонг любит тебя и ты влюбишься в него, то он тоже умрет?

— Его… уже нет. — Она поморщилась, но заставила себя не всхлипывать. — Больше ничего не имеет смысла. Прошлой ночью мы вышли на улицу, а все растяжки были сняты. И там стояли все эти зомы. Слишком много. Я… я смотрела в эти мертвые глаза. Я увидела Чонга. В моей голове… мертвым. И Тома тоже. Бенни и Никс. Я увидел их всех мертвыми. Всех, кто мне дорог. Мертвы. Я почувствовала, что и я мертва.

— А, — мягко заметил Зеленый человек. — Это называется ужас. Это замешательство, немного паранойи и хорошая доза паники. У всех бывали такие моменты. У всех. Даже героев вроде Тома.

— Но я сбежала. Я не могу этого вернуть. Я сбежала и оставила там Бенни с Никс. Я им не помогла, я не пошла искать Чонга. Он ушел из-за меня. Из-за того как я с ним обращалась. Из-за того что я ему сказала. Бенни так сказал.

— Бенни просто мальчик, — ответил Зеленый человек, — и, готов поспорить, он так же сбит с толку и испуган, как и ты. Иногда люди говорят ужасные вещи, когда напуганы. Они не хотят, но не могут ничего поделать. Они нападают, потому что если их слова причиняют кому-то боль, то они чувствуют, что не совершенно беспомощны.

— Это глупо!

— Нет, это нечестно, но по большей части непредумышленно. Если Бенни похож на Тома, то он, скорее всего, корит себя за эти слова.