— Нет! — крикнула Никс, и некоторые зомы повернулись к ней.

Но многие, намного больше, были полностью сосредоточены на Бенни. Держа спичку перед собой, он мгновение глядел в почти безмозглом шоке, пока свет открывал ему весь ужас момента. Сотни белых лиц повернулись на звук и вспышку света. Их ужасный стон рассек воздух. Ближайший зом схватил его за руку, и, прежде чем Бенни успел ее отнять, тварь укусила его с безумной силой. Двое других приблизились и схватили его за другую руку. Зубы сомкнулись на его руке. Боль была мгновенной и ужасной.

Бенни подавил крик, молясь, чтобы защитный плащ защитил его от болезни, переносимой укусами живых мертвецов. Он дрался изо всех сил и попал ближайшему зому ногой в бедро, и тот поковылял прочь. Он отпустил его запястье, но тут же другой зом проковылял мимо него, стремясь к призу.

«Сейчас! СЕЙЧАС!»

Бенни вырвался из лап других зомов и бросился вперед как раз тогда, когда зом приблизился. Он молился изо всех сил, чтобы спичка не погасла. Она дергалась и мерцала на ветру. Другая была зажата в зубах на всякий случай. Зом потянулся к нему, и Бенни увернулся от бледных рук, засовывая спичку в его лохмотья. Сухие остатки галстука и пиджака зажглись вспышкой, и пламя поднялось в небо. Кряхтя от усилий, движимый яростью и страхом, Бенни толкнул горящего зома в других тварей, подбиравшихся к нему. Все они были сухими, как хворост, и огонь с пугающей скоростью перебрасывался с одного на другого, искры разносил ночной ветер.

Через пару секунд полдюжины зомов горели, как гигантские свечи. Они не пытались потушить пламя, не кричали… и это ужасно тревожило Бенни. Почему-то было хуже от того, что они не знали о боли, не выли, хотя он не мог понять почему. Это было неестественно и неправильно по стольким причинам, что он и сосчитать не мог.

Он достал еще одну спичку изо рта и зажег, когда со спины приблизилась еще одна волна зомов. Он предплечьем отбивался от хватающих рук и подносил спичку к кружеву свадебного платья, складкам свободного кардигана, лоскутам топа с бретелькой через шею, фалдам пиджака шафера. Спичка обожгла его пальцы, и он уронил ее.

— БЕННИ! — услышал он пронзительный крик Никс, и, развернувшись, увидел, как за ним вспыхивает пламя. У него ушла секунда на то, чтобы понять, как мог огонь переброситься так далеко, а потом понял. Никс увидела, что он делал, и она — красивая, умная и храбрая, какой он ее и знал, — сделала то же самое. Он почти рассмеялся вслух. Она увернулась и подняла свой брошенный меч, чтобы им отбиваться от горящего зома.

А затем Бенни достал свой боккэн и размахнулся им со всей имеющейся силой, ударив горящего зома по шее так крепко, что его запястье задрожало, а шея твари сломалась. Зом свалился на двух других, и они тут же загорелись. В него ударило волной жара, и смех умер в его горле.

— Ох-ох, — сказал он вслух. Звук его собственного голоса не имел сейчас значения. Рев пламени был могучим, жар словно открытая печь.

— БЕННИ!

Он повернулся, и ему пришлось щуриться, чтобы увидеть через желтое пламя, как Никс несется на юго-восток. Что-то коснулось его плеча, и Бенни закричал.

Первый зом — тот, которого он пихнул, — только что схватил его горящей рукой. Сильная обжигающая агония стрельнула в плече Бенни, когда горящие пальцы подожгли ткань защитного плаща.

Бенни закричал от боли и со всей силы замахнулся боккэном. Голова зома взорвалась большими горящими кусками, и тварь упала. Но ее рука все еще сжимала ткань плаща Бенни. Бенни пинался, бил и молотил по руке зома, пока почерневшие пальцы не отвалились.