Перед глазами всплыло лицо Апехтина. Как он смотрел на Тану! Как же он на нее смотрел! Любовь… Вот дед говорит, что лишь ради любви стоит идти на все, но он и пошел на все — отдал свою душу туррону, не задумываясь. За себя не отдал, а за любимую выложил на блюдечке.

А все очень просто и сложно одновременно. Когда человек любит искренне, по-настоящему, он дарит любимому частичку своей души. То есть добровольно становится инвалидом. Только если чувство взаимное, то освободившееся место занимается другой частичкой, которую в ответ дарит любимый. Любящие люди врастают душами друг в друга. И от такого обмена чувствуют себя счастливыми, настоящими, живыми.

Безответная любовь несет своему владельцу лишь страдания. По сути, получается, что процедура изъятия части души, придуманная турронами, чем-то напоминает процесс, вызываемый любовью. Только в последнем случае все же есть надежда на счастье, а вот договор с иными это исключает. Пустоту в душе может восполнить только частичка души любимого.

По сути, Апехтин и был инвалидом. Он давно отдал часть своей души Тане, ничего не получив от Едемской взамен. Душа юноши страдала, тянулась к той единственной, которая могла ее заполнить, но не пожелала поделиться. И это случай безответной любви. Что же тогда дарит взаимная любовь? Бесконечные переживания, бессонные ночи, тревогу и еще тысячу разных беспокойств, но никто не откажется от настоящей любви добровольно, несмотря ни на что. Да, любовь равно боль, с этой формулой не поспоришь.

Отдала бы я свою душу туррону, если бы вместо Таны в том подземелье был Кремер? Вне всяких сомнений. Возможно, я теперь знаю о турронах чуточку больше Апехтина, и не отдавала бы душу, не уверившись в том, что передо мной действительно Сильвестр. Турроны не просто умные, они гении. Так ловко сыграть на человеческих слабостях! Что ж, каждый выживает, как может, как умеет. Если им для жизни нужны наши души, значит, они не остановятся ни перед чем. Какое им дело до любви и человеческих терзаний? Иные ничего подобного не испытывают, потому что не могут, не умеют, и им попросту этого не дано. Зато они научились пользоваться нашими слабостями. Только одного они не учли. Те самые чувства, которые делают людей слабыми, могут сделать их неимоверно сильными.

— Дед, — окликнула я, вынырнув из свих мыслей.

— А? — Фонтей сидел рядом и не мешал мне, словно чувствовал важность момента.

— Ты любил когда-нибудь? — почему-то положительный ответ был для меня очень важен.

Элазар не спешил. Он устремил взгляд в окно и молча смотрел куда-то вдаль. Может, я перегнула палку, и задала очень личный вопрос? В любом случае, чувствовала себя неуютно, переминаясь с ноги на ногу.

— Любил. Очень, — тихо ответил чародей. — Она была третьим моим учеником. Эна…

Про Варро и Тиберия я знала, а вот о том, что кроме двух учеников у Элазара была еще и ученица, слышала впервые.

— Что произошло? Если тебе больно об этом рассказывать, то не нужно.

— Ты имеешь право знать, Ксения. Ведь Эна была твоей бабушкой.

— Бабушкой?

— Прародительницей, предком…

— У вас были дети?

— У нас был ребенок. Один, неодаренный. И я об этом не знал.

— Как? Как так вышло? — почти прошептала я.

— Хорошо. Видимо, пришло время рассказать обо всем.