— Хранитель может преобразовать лишь добровольно отданную душу.

Опять вспомнился сон. По части хитрости и уловок турронам нет равных, а значит, получить согласие от владельца души ничего не стоит. И снова в голове крутилось что-то важное, какая-то зацепка, но вычленить ее из миллиона разных вопросов, загадок и тайн было практически нереально.

— Это я уже поняла. Какое ты имеешь отношение к чаше турронов? — пристально взглянула на Элазара и… Он опустил глаза.

— Имею, — вздохнул он.

— Понятно, что имеешь. Если к созданию магов приложил руку ты, то они никак не могли знать, что создано турронами на заре их возникновения. Если Хранитель — артефакт турронов, то каким образом он оказался в твоем хранилище, и откуда здесь все эти перстни?

— Допустим, в хранилище чаша появилась потому, что маги изымали каждый артефакт способный навредить человечеству. А вот кольца… — дед снова вздохнул. Тяжко, надрывно, но жалеть этого хитреца я не спешила.

— А кольца?..

— А кольца — моя вина. Но! Но я не знал, что мой личный эксперимент станет достоянием общественности и повлечет за собой лавину глупости человеческой.

Глупости… Человеческой… Слова вертелись и вертелись. Глупости… Там, во сне, Апехтин совершил самую настоящую глупость, отдав добровольно турронам свою душу. Но во имя чего он это сделал? Во имя любви. Любовь — камень преткновения. Любовь — делает человека сильным, но она же делает его и слабым, а еще — затуманивает разум, закрывает глаза и зачастую отключает мозг. Ради любви маги могли пойти на предательство, нарушить кодекс, заключить любую сделку с врагом. Когда любишь, то ценишь дорогого человека намного больше, чем себя. А маги — простые люди, и поступки у них человеческие. Вот та мысль, что не давала мне покоя.

— Дед, — тихонько позвала я.

— А? — откликнулся не ожидающий подвоха Фонтей.

— Эксперимент как-то связан с Эной?

— Не совсем. Мне тяжело вспоминать те дни…

— А мне тяжело жить, зная, что в любой момент кто-то из гефов может охотиться на души моих родителей, родственников, друзей. А еще тяжело, что всему виной ты, потому что тебя я приняла и полюбила! — выпалила я.

— Полюбила? — почти прошептал чародей. Его глаза наполнились влагой, но он быстро смахнул непрошенные слезы рукавом костюма.

— Да! Потому что ты мой учитель. Нет, даже не это главное. Главное, что ты моя семья и просто дорогой моему сердцу человек. Скажи, ты бы смог отдать свою душу ради Эны?

— Не задумываясь. И не только ради нее, Ксения.

Щекам стало жарко. Ведь такими достаточно скупыми словами этот ехидный и в сущности одинокий старик давал мне понять, что и он меня любит. Любит настолько, что готов отдать турронам свою бессмертную душу.

— Теперь понимаешь, почему среди магов нашлись предатели? — спросила я.

Элазар удивленно вскинул брови, почесал подбородок, вскочил и зашагал взад-вперед вдоль дивана.

— Как такая простая мысль не приходила мне в голову? — наконец, произнес он. — Эна всегда восхищалась мной, ловила каждое слово, поддерживала любую идею. Даже безумную.

— Тебе это нравилось?

— Да, мне это нравилось. И я пользовался всем, что могла предложить мне эта женщина: лаской, телом, любовью.

— Не отдавая ничего взамен. — Я не спросила, а лишь констатировала факт.

— Мне казалось это естественным. Я — великий чародей, а она греется в лучах моей славы. Я взял ее в ученицы, хотя уровень магии у Эны был относительно невысок, приблизил к себе.