Да, люди такие люди, что на Земле, что на других планетах. Как же часто, имея в руках настоящее сокровище, мы не ценим этого. Зато потом… Кстати…

— А что случилось потом?

— Эна просто ушла. В один день она исчезла с моим артефактом отвода глаз.

— И ты?.. — спросила я, когда Фонтей с головой ушел в свои невеселые мысли, и пауза слишком затянулась.

— И только тогда я понял, насколько дорога она мне была. Без нее жизнь потеряла всякий смысл. Я искал ее. Как же я ее искал! Я перетряхнул всю планету, но Эну не нашел.

— А как ты узнал о ребенке?

— О ребенке… Отчаявшись, я приблизил всех, кто был дорог Эне. Их оказалось немного. Два мага. Тиберий — ее брат, и Варро — ее друг детства. Я знал, что Варро давно и безнадежно влюблен в мою Эну, и все же стал его учить, надеясь, что рано или поздно она свяжется с кем-нибудь из них. Звезды говорили мне, что Эна жива, но наотрез отказывались подсказать мне место, где она скрывается. Время шло, а вестей о ней так и не было.

— А потом?

— Потом началась очередная война с гефами. Я жутко переживал, что Эна попадет к ним в лапы, но этого не случилось. Случилось нечто другое. Более страшное и непоправимое — я узнал, что Эна умерла. В этом тоже были виноваты гефы. Дело в том, что из слабого тела легче извлечь душу. Поэтому если турроны изобретали артефакты, то морраны и эллины — большие специалисты по части болезнетворных вирусов и бактерий. В те времена — неизлечимых. Можно сказать, именно гефам человечество обязано появлению таких хворей, как оспа, чума, холера, проказа. Сейчас многие внедренные болезни мутировали настолько, что их можно назвать вполне земными, а у человечества против многих давно выработался иммунитет. Но тогда, тогда заразиться чем-то подобным было равносильно смерти.

— Откуда ты узнал, что Эна умерла?

— В день смерти Эны ее звезда погасла, а на утро Варро принес ее прощальное письмо. Пергамент давно истлел, но строки навечно врезались в мое сердце.

— Получается, Варро все время знал, где находится Эна?

— Не знал, я бы это почувствовал. Варро слишком слаб и недальновиден. Письмо ему доставил деревенский парнишка.

— Что было в том письме? — хрипло спросила я.

— Эна писала о том, что больна, и ей остались считанные часы. Ее магии не хватило на то, чтобы победить недуг. Писала, что ни на секунду не переставала любить меня, думать обо мне и благодарить судьбу, что я был в ее жизни. А я… Я именно в тот момент осознал, что готов отдать свою жизнь всю без остатка, лишь бы хоть ненадолго продлить ее. Да что жизнь, я отдал бы и душу, если бы возможно было обратить время вспять.

— А ребенок?

— Ребенок был. Собственно, из-за него она и решилась мне написать.

— А ты?

— А что я? Я бросился на поиски мальчика. Ему должно было быть около восьми лет. Но в той деревушке, где последние годы жизни обитала Эна, в живых не осталось никого, вот только я чувствовал — он жив. Эх, если бы только в нем была хотя бы крупица дара. Распечатать его магию Эна не успела, и я не мог определить, где находится ребенок.

— Может быть, он попал к гефам?

— Нет, к той деревне гефы не приближались. Я исследовал все вокруг. Болезни в те времена распространялись так быстро, что гефы просто не успевали собирать свою кровавую дань. Поэтому душа Эны, как и души жителей той деревни, в безопасности. Они свободны.

— Ты так и не нашел мальчика?

— Не нашел, — вздохнул Элазар.