— Тело человеческое — тлен, именно оно стареет, умирает, гниет и рано или поздно превращается в прах. Лишь душа бессмертна, лишь она существует вне времени и пространства. В этом ее сила, но в этом и основное неудобство для тех, кто планирует использовать ее энергию.

Элазар помолчал, потом не спеша подошел к одной из тумб и взял кольцо. Спокойно так взял. Танталум не причинил ему никакого вреда, не оказал сопротивления, лишь темно рубиновый камень сверкнул в тусклом свете магических светильников.

— Болгий, — произнес Фонтей. — Я знал его при жизни. Так себе был человек, и маг не ахти.

Кольцо в руках Элазара завибрировало и выплюнуло слабенькую струйку грязно серых возмущенных искорок.

— А с чем ты, собственно, не согласен? Со своим посредственным уровнем, который ты даже не удосужился толком развить при жизни? А! — догадался дед. — Ты из тех напыщенных глупцов, которые считают, что наличие магии делает их выше человечества. Милый мой, обезьяна, научившаяся курить сигару, не перестает быть обезьяной и человеком не становится. Хотя и ей курение вредит.

Рубин сверкнул гневно, и искры посыпались голубые.

— Каким дураком был при жизни, таким остался и сейчас. Да, зря истоки пороков ищут в генах, они в душе, — вздохнул Элазар, водружая кольцо на место.

— Дед! — прикрикнула я, потому что окончательно запуталась в своих собственных загадках. — Ты хочешь сказать, что все эти маги живы?

— Нет, Ксения. Маги давно мертвы, а вот их души живы. Более того, ограничены определенными рамками, а значит, доступны.

— Дед! — теперь уже я начинала злиться.

— Прости, не знаю с чего начать. Все, что произошло, начиналось не один век. Ситуация развивалась долго, обрастая событиями и подробностями.

— Начни сначала. Кольца — это ведь души магов?

— Кольца — это души глупых магов, детка, — устало выдохнул Фонтей и щелкнул пальцами. Около стены появился небольшой уютный диванчик. — Стар я стал, немощен. Присядем?

Ага, стар! Мне за ним не угнаться! Наверняка накосячил, а теперь не знает, как признаться так, чтобы поменьше вины на себя взять.

— Ну, давай присядем! — сложив руки на груди, первая прошла к дивану. А когда Элазар сел рядом, тоном не терпящим возражений произнесла: — Выкладывай.

А в ответ тишина. Посмотрела на деда. Переживает и, похоже, очень сильно.

— Это ведь из-за тебя все это? — я обвела взглядом трибуны с кольцами.

— Косвенным образом, — нехотя признался Фонтей. — Но только косвенным.

— Тогда колись. Ты придумал обращать души в кольца?

— Не я, и не в кольца. Танталум — это камень, самый стойкий материал из существующих на вашей планете.

— На нашей планете! — спуску я ему не давала.

— На нашей, — поправился Элазар. — Способ обращать души в камень и обратно изобрели турроны. Причем, не здесь и весьма давно. Ни тебя, ни меня, ни ныне живущих турронов еще не существовало, когда появился первый Хранитель душ.

— И турроны создали очередной Хранитель, попав на землю?

— Не сразу. Все же турронов было мало, а многие знания утеряны, но да, они создали Хранителя в тот период, когда их доступ к человеческим душам фактически был безграничным.

— То есть еще до создания магов, — подытожила я.

— Скажем, на заре их возникновения.

— Ладно. Допустим. Создали они чашу, которая вытягивает душу из человеческого тела и превращает ее в танталум.