— Уверена, что это их батарейки.

— Ооооххххооооотнииииик ууууумрееееет, — снова пропел верховный крылатый.

— Не сегодня, — ответил за меня Острожский. — Маги! К бою! Сомкнуть ряды!

Да, за время отражения первого натиска гефов, численность защитников сильно сократилась. Где-то внутри, я понимала, что они живы, просто находятся в полной отключке, израсходовав все силы, весь магический резерв. Что Вест прав, и эллинам нет никакого резона убивать людей. А вот вымотать или энергетически истощить, чтобы не смогли оказать сопротивления, это другое дело.

Вожак издал противный писк, и хлопанье крыльев усилилось. Перед нами возник щит, удерживаемый Юлкой.

— Срывайте с них значки, которые под жилеткой на груди! — прокричала я, посмотрев на Острожского. Маг коротко кивнул и передал информацию по цепочке. — Мы должны пробиться к Весту.

— А то я не поняла, на какое лево тебя все время тянет! — закатила глаза Юлка. — Давай! Сосредоточься!

Первые эллины долетели до выставленных щитов, первые магические искры достали гефов, и те наполнили своим визгом все пространство вокруг. Скоро, кроме магии в ход пошли уже когти, зубы, ножи, кинжалы. И вот если иные при рукопашном бое наносили ощутимый урон, но все резаные раны, наносимые им людьми, на их телах затягивались почти мгновенно.

— Ксю, справа! — орала мне Юлка, и я направляла туда поток своей энергии, представляя ледяные глыбы. И тогда, с точностью до наоборот, застывали именно тела эллинов, отлетая от эластичного щита и разбиваясь о каменные и деревянные преграды полигона с противным звоном.

Нам никак не удавалось приблизиться к тому месту, где лежал, истекая кровью, Кремер, а над ним стоял белый геф. На верховного эллина словно не действовала магия. Искры от колец до него не долетали, а у меня никак не получалось его заморозить. Клеть же на нем не срабатывала, ибо тварь не нападала. Он, как главнокомандующий, координировал действия своего войска и этим наносил еще больший урон.

— Как же достать эту гниду? — шипела Жавурина.

Силы утекали, и я это чувствовала. Даже неутомимая Жавурина удерживала щиты, стоя на коленях. Один из упавших магов поднял, валяющийся неподалеку, боевой посох, в тщетной надежде направив его прямо в грудь белому эллину, и активировал. Конечно, оружие давно разрядилось, но все же выплюнуло небольшую струйку огня, которая вскользь задела ничего не подозревающего гефа. Что-то зашипело, а потом раздался истошный, перекрывающий все вопли, стоны и крики, звук.

— Альбинос огня боится! — заорала Юлка.

— Да, только что это нам дает? Посохов-то больше нет, — почти простонала я, из последних сил замораживая очередного эллина. Голова кружилась, руки болели от напряжения, горло пересохло и даже язык ворочался с трудом…

— Так сожги белую дрянь! Ты же все равно без заклинаний морозишь. Тебе, что лед, что огонь, без разницы…

А ведь Жавурина права. Права, туррон меня побери! И я посмотрела на вожака, а он, не знаю, что увидел в моих глазах, но его вопль стал еще пронзительнее, еще громче.

— Чуешь смерть? — процедила я, вытирая рукавом со лба пот. — Это вы перед людьми ничего не чувствуете, а подыхать не хотите! Все не хотят! И с душой, и без души!

— Ооооооооххххххоооооооотнииииииииик! — просвистел эллин.

— Не охотник, а смерть твоя! Сдохни! — и с каким-то азартом я представляла, как в гефа летит огненный шар, как вспыхивает мерзкий пушок на его крыльях, как плавится кожа, как он весь скрючивается, обращаясь в пепел. А еще так явно представила вонь от горящей плоти и паленой шерсти, что даже ощутила ее.