— Не у всех же столько сил, сколько у тебя, — пожала плечами.

— Ксения, силы можно объединять. Для этого существует весьма простенький ритуал, правда с одним, неприятным для магов, обязательным условием — необходимо слиться сознанием. А у каждой гниды из совета были свои скелеты в шкафу, которыми никто из них не пожелал делиться с ближним.

А я вдруг подумала, захотела бы я раскрыться перед кем-нибудь настолько, чтобы поделиться своими тайными мыслями? И пусть у меня не было там ничего преступного, но были мои мысли! Мои личные, интимные, пикантные мысли! Даже с Кремером я, наверное, не смогла бы этого сделать. Хотя… Только с ним и смогла бы, но при условии, что он бы поделился своими секретами.

— То есть, если турроны сделали для Франы подделку, чтобы увеличить ее силы, то из танталума, который изначально ее принял? — подытожила я слова Фонтея.

— Верно. Или… — он вздохнул.

— Или? — я разволновалась. Не знаю почему, но даже голос дрожал.

— Или Франа Кавецкая сама является турроном.

— Но это невозможно! — выдохнула я. Даже не потому, что турронам не попасть в университет, а потому, что они бесполы, а она… У нее волосы и грудь… И она невеста моего любимого мужчины!

— Я тоже так думал до недавнего времени. Все изменилось, Ксния. Мир изменился, люди, отношения. Даже гефы изменились, и лишь я остался прежним. Теперь ощущаю себя старой, никому ненужной развалиной, которая не успевает меняться вместе со всеми теми, кто ее окружает… — И снова вздох. Горький, тяжелый такой.

— Развалина ты моя, — усмехнулась я, лукаво посмотрев на Элазара. — Обняла бы, да царапины еще слишком чувствую. Знаешь, даже если мир тебя не принял с распростертыми объятьями, то в нем все равно есть человек, который полюбил тебя всем сердцем.

— Да? — Он удивленно приподнял брови. — И кто же этот смертник, если не секрет?

— Это я, старая ты моя развалина!

Фонтей улыбнулся, даже лицо как-то вмиг посвежело. И тут я вдруг вспомнила один момент — до своего уничтожения, белый эллин держал в руках атефакт. Исходя из того, что вся армия гефов полегла, чаша должна была остаться на полигоне.

— Дед, я кое-что видела в руках у вожака иных. Вы ничего не находили на полигоне?

— Ты о чаше? — спокойно спросил он, а я кивнула. — Нашли мы ее. Только это не та, что была в хранилище. Чаша эллинов не забирает души, а очищает их от темных мыслей, чувств и эмоций. Ведь ими питаются эллины, энергия душ им нужна лишь для размножения, но не для жизнедеятельности, как турронам или морранам. Но внешне артефакты почти идентичны, ты права.

— Жаль! Найдись артефакт, это решило бы многие проблемы.

— Боюсь, что тот артефакт берегут как зеницу ока. В условиях войны, чаша, извлекающая души, залог существования трех рас гефов. Ты больше не видела ее во снах?

— Я так уставала в последнее время, что и снов-то почти не видела, — виновато ему улыбнулась.

В дверь стукнули и тут же вошли. Юлка, держа в руках прикрытую тарелку, из которой очень аппетитно пахло блинчиками, застыла на пороге. Фонтей весь подобрался, и от его расслабленности не осталось и следа. Он старательно отводил от Жавуриной взгляд, а она поступала точно так же. Что-то здесь нечисто. Так могут себя вести или глупцы (коими никто из них не являлся), или влюбленные. А вот это уже было похоже на правду.

— Я, кажется не вовремя. Зайду к тебя позже, Ксю, — отмерла Юлка.

— Зачем же позже, Юлия, — поднялся Фонтей, надевая на лицо непроницаемую маску.