Счастье было так близко! Всего три шага по коридору и дверь, но…

— Ксения! Стоять! — прозвучал голос, который я совсем не была рада сейчас слышать.

«Попала!» — оформилась и закрепилась в голове мысль. И не мысль даже, а неизменная жизненная константа. Что ж, если беда стоит на пути, используй то, что беде совсем не понравится. И я остановилась. Разворачивалась медленно, сияя улыбкой, которую изображала старательно, но явно недостаточно, потому что глаз у Фонтея дернулся.

— Доброе утро, дедуля! — радостно поприветствовала я, а он закашлялся и подозрительно отвел глаза. Зато порадовалась Юлка, звонко рассмеявшись, что не прибавило чародею настроения. Ибо, когда не уверен в себе, то все шутки обычно воспринимаешь на свой счет.

— Рад, что тебе лучше. Не зря вчера в вас столько сил вбухал, — ответил он. Теперь понятно, отчего на нас раны все, как по команде затянулись.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарила я, уже предчувствуя, что следующая его фраза мне жутко не понравится.

— Для вас старался. Надеюсь, вы готовы к путешествию в фамильный склеп Кавецких? — ну, точно! Не понравилось!

— Когда? — осторожненько спросила я.

— Торопиться не будем, — обнадежил поначалу Фонтей. — Думаю, минут через пятнадцать и выдвинемся. А Юленька нам пока что-нибудь вкусненького в дорожку соберет.

— С радостью, — Жавурина лучезарно улыбнулась и уплыла каравеллой на кухню. Конечно, я от всего сердца желала ей счастья, но вот бабушкой пока не готова была назвать.

— Пятнадцать минут? — прищурилась я. Что-то не нравилась мне эта цифра.

— Можешь не благодарить! — величественно кивнул чародей.

— Как скажешь.

И я направилась к выходу, потому что обделенного по-настоящему может понять лишь такой же лишенец. Значит, поделюсь с Вестом.

— И почему жизнь так не справедлива? — закончила свой рассказ, сидя на уютной кухне и прижимаясь щекой к темной рубашке, под которой размеренно билось сердце Кремера.

— Ну, если для того, чтобы побыть с любимой, нужно всего лишь поговорить с давно почившей дамой, я готов. Ради тебя, Ксения, я поговорил бы с целым кладбищем, — улыбнулся он своей невозможной фирменной улыбкой, делающей его лицо по-настоящему прекрасным.

— Раз ты так рассматриваешь эту ситуацию… — я неопределенно пожала плечами, и Вест тут же поцеловал меня. Долго, сладко, тягуче нежно.

— Не дуйся, — прошептал мне прямо в губы. — Главное, что мы есть друг у друга, а все остальное — дело времени.

— Конечно, — недовольно пробурчала я. — Сам Фонтей не растерялся. Сразу из целительского крыла к Жавуриной под бочок подался. Ах, Юленька нам что-нибудь соберет… Ах, с радостью… Брррр!

Кремер расхохотался, услышав, как я копирую разговор деда и подруги.

— Ксения, ты чудо! — выдохнул он. — Не думаю, что магистру было легко сделать этот шаг. Несчастная любовь, к которой Фонтей оказался не готов, а потом столько лет одиночества… Мне кажется, он заслуживает немного счастья.

— А мы с тобой? Не заслуживаем? — где-то в глубине души я, конечно, была с ним согласна, но все же маленькая девочка, не получившая конфету, которую ей показали, все еще дулась.

— А мы с тобой наверстаем, — улыбнулся Вест и снова меня поцеловал.

По телу разлилась приятная истома. Было так нежно и невообразимо приятно. Хотелось, чтобы эти мгновения не заканчивались.

— Вижу — не готовы! — как страшный приговор, прозвучал голос Элазара совсем близко.