— Сегодня закончим, — ответил Юрка и покосился на Тану.

Девушка вздрогнула и затараторила:

— Я возьму себя в руки… Я помогу…

— Значит так, даю вам двоим три часа. Потом доложите и предоставите полный список, — ответил Элазар. — А сейчас свободны.

Едемских словно ветром сдуло. Чародей перевел взгляд на посыльного.

— Жду их у себя через четыре часа. И поспеши, юноша. Активизация артефактов дело долгое и зачастую неприятное.

Молодой маг выскочил из кабинета.

— Теперь следующее… Что у нас с Глоссером и Завадским?

— Константин Завадский покончил с собой на следующий день после смерти жены, — ответил ему Кремер.

— Есть вероятность, что ему помогли? — тут же поинтересовался Фонтей.

— Вряд ли. Он повесился, прямо в склепе, рядом с могилой супруги и малыша. Слуги нашли его через час, после смерти. Посторонних на территории поместья не было, остаточного магического следа, чтобы доказать магическое вмешательство, не обнаружили.

— Приятно, — усмехнулся чародей.

— Что? — хором воскликнули мы с Жавуриной. Я твердо верила в то, что ослышалась. Иначе и быть не могло.

— Приятно, что и в гадких людях иногда просыпается совесть. Она жжет их искалеченные души и заставляет исправлять ошибки. Но только те, которые можно исправить… Как исправить свою, Завадский не знал и в силу собственной мелочности и трусости просто выбрал самый легкий путь — покинул опостылевшее тело, не зная того, что и после смерти изуродованной душе не будет покоя, и свободы не будет тоже. Так… Мы отвлеклись. Со вторым что?

— Эрнест Глоссер пропал без вести спустя месяц после смерти жены, — сообщил Вест.

— Так я и думал! — Фонтей подскочил и нервно заходил по кабинету. — Он все еще жив, но сам не ожидал, что станет жертвой своей подлости. Это ведь у него родился живой… геф?

— Да, — кивнул Кремер.

— Что ты хочешь сказать? — решила уточнить я, потому что в отличие от магов, не понимала почти ничего.

— Это значит, дорогая моя Ксения, что иные не прекратили своих экспериментов, а упорно их продолжают. Вот Сильветр сразу все понял, так? — Элазар на него посмотрел, и Кремер снова кивнул. — Значит, выяснил сколько за последние 30 лет пропало женщин-магов.

— Выяснил. Тридцать две, а еще восемь умерли при родах.

— Думаю, их эксперименты не увенчались успехом, — поделилась своими мыслями я.

— Почему ты так считаешь? — дед заинтересованно посмотрел на меня.

— Верховный туррон назвал Франу единственной надеждой. Значит, ничего более удачного у них не получилось.

— Жуть какая! — фыркнула Юлка. — Надо же что-то делать. Причем, срочно.

— Согласен. — Элазар снова сел за стол. — Отбивать атаки иных можно до тех пор, пока не погибнет последний маг. Есть у гефов какая-то тайна, о которой мы не знаем и даже не догадываемся, я чувствую! И ответ скрывается в храме. Отправитесь туда завтра. Все четверо.

— А сейчас? — спросил Глеб, который промолчал все это время.

— А сейчас быстро обсудим, как вы туда доберетесь, и отправитесь спать.

Обсуждение не заняло много времени. Странность и одновременно сложность заключалась в том, что храм находился не в альтернативной магической реальности, а в мире людей. Это означало одно — существовал еще один портал в мир людей.