— Прости меня, — я склонила к нему голову, а Элазар обнял за плечи и притянул к себе. — Веду себя, как ребенок, который дальше своего носа не видит. Люблю тебя и Юлку, желаю вам счастья и сама не понимаю своего поведения.

Щеки просто горели, а на глазах навернулись слезы. Если бы мне пришлось выбирать между Вестом и любым из моих родственников, что бы я выбрала? Все мое существо восставало против самой постановки такого вопроса. Каждому найдется место в моей душе, в моем сердце, и каждый будет нужен и важен. Слезинка все же скатилась и поползла по щеке. И сразу стало легко, словно разжалась невидимая рука, которая сдавливала грудь, мешала свободно мыслить.

Фонтей протянул ладонь и смахнул влагу с моей кожи.

— Вот теперь точно все будет хорошо, — улыбнулся он. Знакомо так улыбнулся, ехидненько.

— А ничего рассказать мне не хочешь? — подозрительно спросила я.

— О чем? — ну, Иннокентий Смоктуновский, не меньше!

— Обо всем. Со мной что-то было?

— С тобой что-то есть, Ксения. И я весьма этому рад.

— А именно?

— Ты чистая! — просиял он. О, вот теперь мне просто сразу стало все понятно.

— Разумеется, чистая. Я с утра в душе была. Правда, ты за плотскими утехами мог и не заметить этого факта! — А что? Я тоже язвить умею.

— Чистый свет чародеев в твоей крови, Ксения, — укоризненно покачал головой дед, явно намекая на мою недогадливость. — Душа совершенно непригодная для использования гефами. Турронам и морранам тебя проще убить, а вот эллины могут воспользоваться. Ты вполне можешь стать изысканным лакомством на их столе. Вот только одна проблема. Для этого с твоими эмоциями необходимо поработать кому-то из высших, способных ментально влиять на подсознание, вливая негативные мысли, оскверняя душу ненужными сомнениями.

— Хочешь сказать…

— Не хочу, я прямо говорю, что во время нападения ты подверглась именно такому влиянию. Но эллин, пытающийся тебе внушать, не знал твоего настоящего потенциала и не рассчитал своих сил, поэтому воздействие получилось скользящим, а отката не произошло. Скопившийся негатив засел внутри тебя и рос, подобно грибку. В такой ситуации магия бессильна, Ксения. Помогает лишь человеческое тепло и простой разговор по душам. И к Кремеру тебя не пустил, потому что с таким букетом внутри не получилось бы инициации. Дар так и остался бы неустойчивым, а Сильвестр получил бы свою долю твоих отрицательных эмоций. А у него нет иммунитета, как у чародеев. Ему пришлось втрое тяжелее.

— Спасибо тебе! — и я впервые искренне улыбнулась, ощущая, как оживает и заполняется светом каждая клеточка. — Спасибо! И… Я безумно рада за вас с Юлкой. Только…

— Только что? — хитренько усмехнулся Элазар.

— Только я вряд ли смогу называть ее «бабушкой»! — и вот сейчас отпустило окончательно. Мы оба рассмеялись. И даже пелена туч за окном, казалось, несколько поредела.

Глава 16

Дружный, практически партизанский, отряд собрался через полчаса. За время нашего отсутствия, кое-что произошло.

С момента пропажи главного артефакта гефов, маги запечатали почти все выходы из альтернативной магической реальности. Теперь существовал лишь один, который тщательно охраняли, чтобы никто из иных не смог проникнуть в мир незащищенных магией людей. Даже завеса перед университетом исчезла. Оставались только артефакты на разовые переходы и маги с достаточно сильным даром, способные выстроить индивидуальный портал.