– Ждал, пока все уснут. И старался, чтобы не скрипели пружины. Но ты не представляешь себе, сколько надо ждать, пока полтора десятка мальчишек угомонятся.

И оба опять немного посмеялись.

– Был среди них один, постарше, он уже кое‑что понимал, – продолжал воспитательную беседу отец. – Во всяком случае, уже начал себя исследовать. И когда первый раз забава кончилась чем положено, он сильно перепугался. Подумал, что у него что‑то сломалось. И пошла кровь. В темноте‑то цвета не видно.

Рассказываемая история была чистый вымысел. Но Анджелу она нравилась, он искренне смеялся, и Гомер продолжал:

– Он чуть не плакал, просил, чтобы я включил свет. Говорил, что нечаянно поранил себя.

– Поранил?

И оба опять рассмеялись.

– Да. Я включил свет, он заглянул под одеяло и говорит: «Страх‑то какой! Он взял да выстрелил!» – словно речь шла о пистолете, из которого он только что ранил себя.

Тут отец с сыном совсем развеселились.

– Конечно, – посерьезнев, продолжал Гомер, – я пытался кое‑что ему объяснить. Хотел внушить, что ничего плохого тут нет. Что это естественно, проявление нормального, здорового организма. Хотя у некоторых об этом существует превратное понятие.

Анджел притих, по‑видимому, до него стал доходить смысл разговора.

– Представь себе, каково объяснять подростку много младше тебя, что тяга к женщине пробуждается много раньше, чем появляется возможность настоящего секса, то есть половой близости с женщиной. – Выговорив наконец то, ради чего и городился весь огород, Гомер замолчал, стараясь понять, что вынес Анджел из этого рассказа.

Сын жевал резинку, устремив взгляд в дебри мощной кроны, раскинувшейся над их головами.

Какое‑то мгновение оба молчали. Потом Гомер сказал:

– Может, ты хочешь спросить меня о чем‑нибудь?

Анджел хмыкнул, подумал немного.

– Да, – сказал он. – Хочу. Меня всегда интересовало, почему у тебя нет женщины и тебя к ним не тянет.

Этого вопроса Гомер меньше всего ожидал после просветительной беседы. Но тут же понял, его‑то и надо было ожидать и давно приготовить вразумительное объяснение действительно странной ситуации. Это было для сына более важно, чем проблема мастурбации.

– Видишь ли, у меня в Сент‑Облаке была девушка, – начал он объяснять. – Очень грубая, головорез в юбке. Она была старше меня. И сильнее… в то время, – сказал он и засмеялся.

– Не может быть. – Анджел на этот раз не подхватил его смеха. Повернулся на бок, оперся на локоть и пристально смотрел на отца.

– Мы были совсем разные, – продолжал Гомер. – Это был тот случай, когда секс начинается раньше, чем дружба. Но дружбы у нас так и не получилась. А потом и секс сам собой прекратился. Я даже сейчас затрудняюсь как‑то назвать наши отношения.

– Я так понял, что начало у тебя было не очень удачное? – спросил Анджел.

– Точно, – ответил Гомер.

– А дальше что?

– Я встретил Уолли и Кенди, – сказал Гомер. Тут надо быть очень осторожным, напомнил он себе. – Если бы Кенди не вышла замуж за Уолли, мы бы наверное, с ней поженились. Она почти была моей девушкой, какие‑то пять минут. Уолли был на войне, мы думали, что он погиб… – одним духом проговорил Гомер. – Мы трое очень дружили – я, Уолли и Кенди. А потом появился ты, и я понял: мне в жизни ничего больше не нужно.

Анджел опять лег на спину, устремив взгляд внутрь кроны.

– Значит, тебе все еще нравится Кенди? И поэтому ты ни на кого больше не смотришь?

– Да, пожалуй.