Всю обратную дорогу думал о Кате и о том, как ей можно помочь. Самым высокопоставленным чиновником из моих знакомых был сам Волконский. Насколько я понял, у него какая-то старая дружба с Обуховым. Может возможно из этой связи выцедить что-то полезное? Наверно вряд ли. Может Степан Митрофанович ему и друг, но в государственных делах точно не указ.

Странно, что Катя мне до сих пор не звонит, времени прошло уже немало и я начал переживать. Выехал из Луги, прижался к обочине и набрал номер сестры.

— Ой, Саш, прости! — взмолилась она, как только взяла трубку. — Задумалась, забыла позвонить. Я уже домой еду в такси, подъезжаю.

— У тебя всё нормально? — немного успокоившись спросил я.

— Всё в порядке, — обычным голосом сказала Катя, словно все последние перипетии были лишь странным страшным сном. — Домой приедешь поговорим.

Вздохнув с облегчением, я вырулил с обочины и притопил педаль газа, разбрасывая грязь с колёс в разные стороны.

Швейцар в отделении банка удивлённо уставился на мои туфли, цвет которых за слоем грязи был неразличим. Видимо у него в голове не укладывалось, где я смог в городе столько нацеплять. Я снял со счёта нужную сумму и покатил к артефактору.

Поджарский оказался предусмотрительным. Когда я въезжал во двор, увидел на крыльце двух крепких ребят. Потом появился и сам старик. Он жестами указал мне развернуться и подъехать к крыльцу задом. Я открыл багажник, и парни не без труда извлекли деревянный ящик. А тот начитанный парень грузил его один!

— Спасибо, Саш, — довольно улыбаясь сказал Поджарский. — Выручил. В дом не пущу в такой обуви, постой здесь, сейчас я всё принесу. Медальон ешё тёпленький даже.

От артефактора я домой не ехал, а летел. Пару раз на перекрёстках мне настойчиво гудели клаксонами, но для меня важнее было быстрее попасть домой и увидеть Катю. Пока ехал, звонила Настя, я пообещал перезвонить и бросил трубку.

Маргариту мои туфли повергли в культурный шок. Она предположила, что центр города вновь поглотили болота, на которых его в своё время построили. Я не обращал внимания на её душевные тирады, разметал грязь по прихожей и скинув на ходу пальто ворвался в каминный зал, где всё семейство сидело в креслах перед камином и спокойно пило чай.

Глава 22

Тишина и спокойствие. И потрескивание дров в камине. Я уселся в свободное кресло и взял в руки чашку с чаем, которую мне передала мама. Все сидели молча, пили чай и смотрели в камин, словно там шла интересная телепередача, или балет «лебединое озеро».

— И какие у нас новости? — не выдержал я.

Мне до сих пор было дискомфортно от того, что на фоне всеобщего напряжения в последние дни, сейчас все ведут себя, как ни в чём не бывало.

— Да в целом всё неплохо, — первым отозвался отец. — К нам устроились двое новых лекарей, теперь работа наладится. По поводу их обучения методу тонких потоков можешь не переживать, мы их сами обучим. Ну а если не справлюсь, тогда тебя попрошу. Но думаю, что обойдёмся. Борис Владимирович себе ученика подобрал по моей просьбе, неплохой парень, старается. Не такой талант, как Катя, конечно, но очень неплохой для стажёра.

Я замер с чашкой чая в руке и внимательно смотрел на отца, ожидая момента, когда его прорвёт, но этого не происходило. Я бросил взгляд на мать, пытаясь уловить в выражении лица какую-то скрытую тревогу, но нет, совершенно спокойна и задумчива, обычное её состояние во время вечерних посиделок. Ничего уже не понимая, я перевёл взгляд на Катю. Сестрёнка как бы невзначай приложила палец к губам и едва заметно подмигнула.

Теперь всё встало на свои места. Рыбки водят хоровод вокруг пальца. От сравнения родителей с послушными золотыми рыбками, у меня внутри всё похолодело. Я бросил на сестру обвиняющий взгляд, но она покачала головой и пожала плечами.