— Думаю, ты правильно сделала, — прошептал я.

— Ты по поводу родителей? — уточнила она.

— Да, — ответил я. — А то они совсем извелись уже. Я уже боялся, что у мамы будет нервный срыв.

— Зря ты о ней так думаешь, — усмехнулась Катя. — Она при желании может взять над собой контроль и успокоиться. А вот отец не может. Хоть он и старается не показывать вид, но переживал не меньше. Я больше даже ради него это сделала.

— Спасибо тебе, — тихо произнёс я. — И спасибо, что на меня твои чары не подействовали.

— Я же видела, что ты переживаешь, но держишь себя в руках, поэтому не стала.

— Как прошла беседа с Волконским? — спросил я.

— Немного неожиданно, — чуть громче прошептала Катя. — Подробностей сказать не могу, потому что принесла клятву о неразглашении, но суть сильно отличается от всего, что я предполагала, да и все мы. Одно могу с уверенностью сказать, что пока всё остаётся на своих местах. А то я уже начала переживать, что не увижу твою свадьбу.

— Уже хорошо, — прошептал я. — Но мне почему-то кажется, что в покое тебя не оставят несмотря на то, что Мария сказала, что отвоевала твою свободу. Поедешь, кстати, со мной в среду её поздравлять?

— Обязательно, — ответила Катя. — Давай сразу после работы. Надо бы с собой обязательно взять Виктора Сергеевича и Валерия Палыча,

— Это да, оба потом не простят, что мы их с собой не взяли, — сказал я, потом, собравшись с духом задал вертевшийся на языке вопрос: — ты мне вот что скажи, так ты остаёшься?

— Говорю же, пока что да, а дальше видно будет, — вздохнув сказала Катя. — Пока что всё будет как раньше.

— Надолго? — не удержался я.

— Я пока ничего не могу ответить тебе на этот вопрос, а врать не хочу, — прошептала Катя. — Я прекрасно знаю, что тебе можно доверять, но я и правда не знаю, что сказать. Надеюсь, ты не обижаешься по поводу моего воздействия на родителей?

— Немного некомфортно от осознания, что ты на такое способна, но так и правда пока будет лучше, — ответил я. — Только об одном тебя прошу, не исчезай внезапно. Когда я буду понимать, что происходит, мне будет не так больно.

— Я поняла, — тихо прошептала Катя. — Я люблю тебя, братик!

С этими словами Катя внезапно обняла меня, уткнулась в плечо и тихо разрыдалась. Я тоже обнял её и тихонечно гладил по голове, чувствуя, как слёзы текут по моей щеке. Ей надо сейчас выплакаться. Возможно, это в последний раз, а потом характер закалится настолько, что слёзы будут неуместны. А может и нет.

— Спасибо тебе, Саш, — сказала Катя, успокаиваясь и вытирая слёзы с лица. — Это даже лучше, чем мамины восстанавливающие сеансы.

— Всегда пожалуйста, — тихо сказал я. — Готов помочь в любой момент.

Наверно сейчас только окончательно для себя понял, что привязался к ней скорее, как к дочери, а не как к сестре. По возрасту она как раз подходит. Дочери, оставшейся в том мире без меня примерно столько же. Только она теперь обходится без меня. Я не могу ни порадоваться за неё, ни утешить. И эта мысль меня внезапно накрыла тяжёлой бетонной плитой.

— Саш, ты чего? — спросила через какое-то время Катя.

— Ничего, — встряхнувшись пробормотал я. — Всё нормально. Я, пожалуй, пойду, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — сказала Катя, чмокнув меня в щеку.

Я ещё раз обнял её, выбрался из-под одеяла и на цыпочках пошёл на выход. Перед тем, как закрыть за собой дверь, помахал ей рукой, она ответила тем же.