Я рассказал ей про боевой амулет и защитный медальон, подробно описав их действие.

— Практичный подарок, — сказала Настя. — Но это подарок от одного бойца другому, а она ведь женщина, хоть и в теле ребёнка.

— Предлагаешь купить ей вечернее платье?

— Потом узнаешь, — ответила Настя. — Жду тебя сегодня после работы.

— Ох, у меня после работы сегодня тоже есть планы, надо Поджарскому шляпу купить.

— Вот вместе со всем и разберёмся, — сказала Настя. — И со шляпой и с подарком.

Закончив разговор, я позвал следующего пациента. Я сегодня немного на взводе, зато дело спорится, опрос происходит быстрее, процесс исцеления увереннее, последующее разъяснения чётче и лаконичнее. По идее всегда надо так работать, но не получается.

Зато благодаря небольшому ускорению у меня получилось сбегать на лекцию Евдокии Савельевны. Я тихонько скользнул в открытую дверь и занял свободное место с краю. Девушка нисколько не смутилась моего присутствия и продолжила читать лекцию. Я невольно залюбовался её манерой преподнесения информации, она читает второй день, а я уже понял, что она прирождённый лектор. Однозначно заберу её отсюда в университет, думаю, возражать она не будет.

Вернувшись в манипуляционную, я на мгновение замер. Увидеть там восседающего на манипуляционном столе улыбающегося князя Волконского я никак не ожидал. Медсестры в кабинете не было.

— Здравствуйте, Михаил Игоревич, — сказал я и приветливо улыбнулся. Не помню, чтобы видел его возле двери, когда выходил. — Какими судьбами? Что-то случилось?

— Официальная версия — контрольный осмотр, — ответил он, перестав улыбаться. — А на самом деле, я хотел поговорить, это не долго.

— Тогда слушаю, — сказал я, разведя руками.

— Вы уже съездили по указанному мной адресу, верно? — спросил Волконский.

— Верно, — кивнул я. — Но, если вы уже знаете, то зачем спрашиваете?

— Что Елена Андреевна сказала Екатерине Петровне? — спросил он, проигнорировав мой вопрос, словно куда-то торопится.

— Не могу знать, Михаил Игоревич, — пожал я плечами. — Разговор был наедине, а Катя нам ничего не рассказывала.

— Она как-то странно себя вела со мной в прошлый раз, — сказал Волконский, внимательно следя за моей реакцией, а я решил свои эмоции не скрывать.

— Моя сестра странно себя вела? — я даже не пытался скрыть своё удивление. — Вы её ни с кем не путаете? Это точно была она? Больше к вам никто не приходил?

— Ваш юмор сейчас не совсем уместен, Александр Петрович, — сказал князь, глядя на меня с недоверием. — А вы не заметили, что после беседы с прапрабабушкой она сильно изменилась?

— Если честно, нет, — ответил я серьёзно. Шутить дальше с таким человеком, пожалуй, не стоит. — Единственное что могу сказать, она была грустной, но это мне кажется вполне объяснимо. Она не горит желанием идти на службу, ей нравится работа в госпитале. Кроме того, она научилась исцелять больные души.

— Это я уже понял на примере Зои Матвеевны. Все, кто её знал раньше, удивляются, как я нахожу с ней общий язык, — сказал князь и наконец улыбнулся. — Я вот о чём хотел вас попросить, попробуйте с ней поговорить об этом. Не прошу доносить мне всё дословно, лишь то, что вам не понравится.

— Очень странная просьба, вам не кажется? — ухмыльнулся я.

— Согласен, — кивнул он. — звучит непривычно. Поговорите с ней. Я так понял, что из всей семьи она вам больше всего доверяет. Это не только в моих, это в общих интересах.

— Ну хорошо, я попробую, — сказал я, думая, как бы ему прозрачно намекнуть, что мне надо работать.