— Есть один небольшой нюанс, — грустно сказала немолодая женщина. — По поводу владения данным помещением идут судебные тяжбы. Уже второй год. Раньше здесь было моё ателье, а потом муж начал проигрывать все деньги в карты. Мы развелись несколько лет назад, но в позапрошлом году пришли люди и сказали, что мой бывший муж должен отдать это помещение в счёт карточного долга. Вот я с ними и сужусь. Но вы не переживайте, всё будет хорошо, я поменяла адвоката.

— Уговорили, переживать не буду, — кивнул я. — Я вам перезвоню чуть позже.

Женщина жалобно сложила бровки домиком, но так рисковать и подвергать возможной опасности Настю у меня желания не было. Поэтому я направился по следующему адресу. Набережная Екатерининского канала, который в прошлой жизни я привык называть Грибоедовским. Двадцать девятый дом получается буквально в трёх минутах ходьбы от Невского.

При внешнем осмотре мне здание понравилось даже больше. Для офиса архитектора высокие окна больше подходят, хотя и искусственное освещение никто не отменял. Ну посмотрим, что там внутри.

Помещение оказалось даже немного просторнее, предыдущего. И ничего страшного, что вход из парадной, лестница была достаточно светлой и просторной. Из окон прекрасный вид на канал и проплывающие по нему судёнышки, атмосфера довольно вдохновляющая. Я походил из угла в угол и уже мысленно представлял, где будут стоять кульманы, где будет кабинет Насти и комната отдыха для сотрудников. Внизу я успел заметить кофейню и булочную, голодать никто не будет. И доставку никто не отменял.

На опыте предыдущего кандидата попросил предоставить документы, всё безупречно, помещением владеет уже третье поколение. Арендная плата даже меньше, чем на Невском, но это для меня сейчас не главное. Я просто уверен, что здесь будет комфортно работать и не придут кредиторы с паяльником в руке. Мужчина средних лет напряжённо наблюдал за моей реакцией. Увидел во мне хорошего клиента, но переживал из-за того, что я уж слишком долго всё рассматриваю.

— Беру, — сказал я после четверти часа осмотра, анализа и раздумий. — Подписываем договор на год, с последующей пролонгацией.

— Простите, с чем? — удивлённо спросил мужчина, только собравшись обрадоваться.

— С продлением, — улыбнулся я, переведя уже привычное выражение на русский язык.

— А давайте сразу на два года со скидкой десять процентов? — с надеждой во взгляде робко спросил он.

Странно, вроде такое место хорошее, а он торгуется так, словно у него нет желающих. Ну да Бог с ним, главное, что предложение поступило хорошее.

— По рукам, — сказал я и мы поставили подписи в договоре.

Ну вот и отлично. Теперь мне надо каким-то образом выцепить Шапошникова. Объём работ здесь гораздо меньше, чем в госпитале, он быстро справится, а пока что закажу кульманы и мебель с доставкой и установкой по требованию, это самое простое. Ах да, и вывеску. Это должно быть что-то солидное и заметное. Сделаю, наверно, в таком же стиле, как Обухов заказывал для госпиталя. Большие золотые буквы будут гласить: «Архитектор Анастасия Вишневская». Или Склифосовская? Так наверно правильнее будет. Или лучше у неё спросить? Кажется, вывеска самое сложное в этой затее.

Да о чём я вообще думаю? Это наверно только в нашем мире в современности некоторые думают, взять фамилию мужа или нет, а здесь о таком и не думают. К тому же, не сочтите меня нескромным, мою фамилию в Питере уже больше народу знает, так что будет дополнительной рекламой. Для меня теперь главное — в дверь бочком проходить, чтобы нимб не цеплялся. И какой у Саши Склифосовского теперь следующий пункт в списке дел? Правильно, стройка, туда и едем.

Грохот, лязг, скрежет и обилие непечатной лексики — неотъемлемые атрибуты стройки.