— Чего? — удивлённо протянула она, вытирая рот салфеткой. Её округлившиеся глаза смотрели на меня, как на двухголового слонёнка.

— Ну да, я понимаю твоё удивление, — ухмыльнулся я. — Мы же дома по вечерам танцуем вальс в каминном зале, а теперь я внезапно разучился.

— Нет, конечно, ты прав, извини, — пробормотала Катя, собирая салфеткой салат со скатерти. — У меня не было возможности о тебе такое узнать. Просто раньше ты танцевал отлично. Но должна же тогда остаться память тела?

— Вчерашний день показал, что тело в этом плане обладает плохой памятью, — покачал я головой. — Или решило надо мной поглумиться и понаблюдать за моим позором. А мне этот навык в ближайшее время очень понадобится.

— Я поняла, — кивнула Катя, допивая кофе почти залпом. — Через десять минут жду тебя в моей комнате.

— Хорошо, — сказал я и проводил её взглядом.

В следующее мгновение мой взгляд упал на мохнатое рыжее существо, вопросительно смотревшее мне в глаза. Я повыбирал из салата кусочки курятины и поделился ими с Котангенсом, слушая его благодарное мурчание. После дозаправки рыжий запрыгнул мне на коленки и даже позволил понаматывать его на руку (не в буквальном смысле, фразочка из прошлой жизни).

— Как идёт строительство университета? — спросил, входя в столовую, отец. — Ты же наверно каждый день на него смотришь?

— Отлично идёт, — сказал я, улыбаясь. Рыжий комок быстро нормализовал моё настроение. — Уже издалека видно. Шапошников творит чудеса.

— Повезло тебе найти такого мастера, — улыбнулся отец. — Столько раз уже нас выручал.

— Я бы при возможности его к лику святых причислил, — усмехнулся я. — Для такого даже последнего нимба не жалко.

Я взглянул на часы и понял, что прошло уже не десять, а одиннадцать минут. Пожелал отцу приятного аппетита, поставил не желавшего с меня слезать Котангенса на пол и быстрым шагом направился в Катину комнату.

— Я специально надела ботинки с твёрдыми носами, чтобы ты мне ноги не оттоптал, — хихикнула Катя и включила музыку. — Почувствуй моё движение и считай, раз-два-три, раз-два-три.

Через полтора часа мучений, вздохов и сотен не произнесённых плохих слов, я двигался уже довольно сносно.

— Ну вот, уже лучше, — довольно сказала Катя. — Пожалуй на сегодня хватит, отдыхай.

— Спасибо тебе, Катёнок! — выдохнул я, чсокнул её в щёчку и отправился к себе в комнату с ощущением, что я разгрузил вагон с цементом.

Чтобы танцевать, не привлекая насмешливых взглядов, понадобится ещё как минимум пара занятий, а сейчас медитация. Надо восстановить силы и нервы, а потом добить-таки рукопись, чтобы отнести монографию по сосудистой патологии в типографию.

Когда рукопись была полностью пересмотрена и отредактирована, чувство облегчения и удовлетворения подтолкнуло меня к решению повторить занятие по танцам сегодня ещё раз.

В понедельник в обеденный перерыв я решил заглянуть в помещение будущего бюро архитектуры. Шапошникова там не было, но не покладая рук трудились двое ребят. За несколько дней помещение преобразилось до неузнаваемости. Уже полностью произведена перепланировка, большой зал разбит на «кабинки» под каждое рабочее место по образцу офисов из моего мира. Перегородки до двух метров высотой не достигали потолка ещё метра полтора, формируя сверху общее хорошо вентилируемое пространство.

Настин кабинет был ещё без отделки, комната отдыха и санузел тоже, но тут они справятся за пару дней. Я принёс рабочим горячих булочек и кофе, поблагодарил за труд и удалился, чтобы не мешать. Вывески пока не было, она по моему замыслу появится здесь в последний момент, перед тем как я приведу сюда Настю.