Соболев, как неутомимая пчёлка, собирающая нектар, брал анализы у всех подряд, у больных и у здоровых. Даже нам предоставили ещё пару подстреленных лис.

— Вы всё-таки поверили, что лисы во всём виноваты? — спросил я у него, когда он закупоривал очередную пробирку.

— Пока нет, — упорствовал эпидемиолог. — Но любую теорию надо или подтвердить, или опровергнуть. Скоро всё встанет на свои места. Я тут с пробирками второй день бегаю, а теперь попробуйте себе представить, сколько мне теперь с ними работы предстоит.

— У вас там вроде подчиённых достаточно, — высказал Илья, — есть кому перепоручить, не один ведь будете заниматься.

— Народу хватает, да смышлёных не много, — вздохнул, грустно улыбаясь, Василий Иванович. — А тут дело особой важности, самые ответственные манипуляции придётся делать самому.

— Ну мне-то потом расскажете, что удалось нарыть? — спросил я.

— Даже раньше, чем Обухову, — усмехнулся Соболев. — Вы мой главный помощник и поддержка, мы и окончательные выводы будем делать вместе, для меня ваше мнение важно.

— Спасибо, — кивнул я немного растерянно, не ожидал от него таких откровений. — У меня просто есть кое-какие мысли по поводу предотвращения подобных эпидемий, но сначала мне нужен результат от вас.

— Скоро он будет, обещаю, — ответил Соболев.

В Нурме мы закончили с пациентами ближе к восьми вечера. Когда вышли из последнего дома, сразу стащили с себя успевшие опостылеть противочумные костюмы, отошли за околицу, сложили их в кучу и торжественно сожгли, как чучело на Масленицу. От предложенного сельчанами ужина отказались, решив перекусить по пути своими припасами, очень уж хотелось попасть домой. На половину опустевшие коробки с физраствором, теперь плотно были забиты подарками сельчан.

— Ну наконец-то! — выдохнул Илья, когда колёса микроавтобуса с труднопроходимого просёлка выкатились на ровный асфальт. — Даже не знаю, что я хочу больше, есть, спать или в душ.

— Ну с едой-то проблем вроде нет, — сказал я. — Растребушите там наши запасы. Жаль только чая горячего нет.

— Дома чай попьёшь, — буркнул Юдин, открывая консерву с ветчиной. — А здесь и вода сойдёт. Будешь бутерброд?

— Два, — сразу ответил я.

— Ишь, разгубастился! — хихикнул Илья. — Сначала по одному сделаю, потом по второму.

Не думал, что можно есть бутерброд с консервированной ветчиной с таким удовольствием. Вспомнил студенческие годы в прошлой жизни, когда порой и просто кусок хлеба с кефиром был за счастье. Педаль газа я топтал нещадно. По моим расчётам, окружную Питера мы пересечём через полтора часа, а если постараться, то и раньше.

Глава 13

Въезжая в Питер, я уже предвкушал поход в душ и родную постель. Неожиданно значимый промежуток времени был занят разбором содержимого багажника. Я решил разделить всё, что нам надарили сельчане поровну. Обошлись, правда, без аптекарских весов. Остатки запасов медикаментов и противочумников внесли в госпиталь. Освободившиеся от физраствора и средств защиты коробки приняли в себя всё многообразие продуктов, что были преподнесены нам в знак благодарности жители сёл, где мы побывали. Получилось каждому по две коробки и по два пакета. Из супермаркета я бы столько не принёс.

Илью я подвёз до дома, так как это было совсем недалеко от госпиталя, остальных отправил по домам на такси.

— Это чего это? — спросила, выпучив глаза, Маргарита, когда я практически волоком втащил в прихожую с крыльца свою долю сельских даров. — Это откуда всё?

— Представляю вашему вниманию лучший набор продуктов от производителя! — заявил я бодрым голосом, как в рекламном ролике.