— Вы точно приехали после того, как пропала Анна Семёновна Образцова? — глядя на Андрея, как городской житель на объявление об услугах ассенизатора, спросил полицейский.

— Что? — выпучил глаза Андрей. — Вы хотите сказать, что это я похитил собственную невесту? Вы в своём уме вообще?

— Андрей Серафимович, — ледяным голосом начал говорить офицер, — вы сейчас не в том положении, чтобы хамить представителю правопорядка. Так как вы первым оказались на месте преступления, то вы автоматически становитесь главным подозреваемым, пока не будет доказано обратное.

— Дак как вы смеете такое говорить? — проорал Андрей так, что эхо отразилось от ближайших домов и галки слетели стаей с ближайшего дерева. Он пытался приблизиться к полицейскому, но я его удержал. Мои слова он не слышал вовсе. Андрей продолжил тише, но не менее вызывающе: — У нас свадьба должна состояться через две недели! Зачем мне это нужно по вашему мнению?

— Андрей Серафимович, — невозмутимо продолжил офицер. — Вы не в том положении, чтобы диктовать свои правила. Ваше положение в обществе очень шаткое, половина полиции города помнит, как прочёсывали город в поисках вас, так что ведите себя достойно.

— Какое это сейчас имеет отношение к делу? — продолжил кричать Андрей, ненамного тише. — Я сейчас пострадавший, а не преступник!

— Это выяснят следственные органы, а пока что вы задержаны по подозрению в соучастии похищения Образцовой Анны Семёновны, — всё так же спокойно сказал офицер и кивнул своему напарнику, который снял с пояса наручники и двинулся к Андрею.

— Вы с ума сошли? — выдохнул Боткин, глядя на наручники, как на открывающийся ящик Пандоры. — Вы что делаете? Вы будете отвечать за это!

Младший офицер спокойно подошёл к Боткину, расстёгивая браслеты наручников.

— Руки, ваше сиятельство. — произнёс он так невозмутимо, словно предлагал забрать сдачу с мороженого.

— Я никуда не поеду! — рявкнул Андрей и спрятал руки за спину.

— Вы делаете себе только хуже, Андрей Серафимович, — спокойно сказал старший офицер. — Пока вы остаётесь главным подозреваемым в похищении графини Образцовой, мы имеем право задержать вас и транспортировать в управление полиции против вашей воли, то есть насильно.

— Ты это видел? — обернулся ко мне Андрей. — Они хотят меня скрутить, как заядлого преступника! Это же полицейский беспредел! Ты чего молчишь, Саня?

Напоминать ему вслух, что я уже позвонил Волконскому, не имеет особого смысла, надо просто дождаться его приезда.

— Господин офицер, — вступил я в диалог, чтобы как-то потянуть время. — Попрошу вас не торопиться с выводами, Андрей Серафимович прибыл на место спустя какое-то время после того, как пропала Образцова и сразу позвонил в полицию. Прислуга сказала, что ей кто-то позвонил и она вышла во двор без верхней одежды.

— Как давно именно вы приехали на место преступления, господин Склифосовский? — теперь полицейский обратился ко мне, а его напарник так и стоял перед Боткиным, призывно распахнув браслеты наручников. — И что вы здесь делаете?

— Вы и меня что ли подозреваете? — спросил я, борясь с истерическим смехом.

— Вы мне не ответили, Александр Петрович, — настаивал на своём полицейский. — В котором часу вы приехали к особняку графини Образцовой?

— Я приехал сюда примерно в половине десятого, — ответил я, взглянув на часы.

— Зачем и почему вы сюда приехали и что вы делали здесь с господином Боткиным? — всё тем же ледяным тоном продолжал офицер. Общения с представителями правопорядка в таком ключе у меня ещё никогда не было.

— Господин офицер, а вам не кажется, что вы уже реально перегибаете? — спросил я, стараясь говорить спокойно.