Глядя на Свету, которая снова держала над головой большой флакон с раствором, я решил попробовать съездить к Кораблёву прямо сегодня. Очень надеюсь, что он не откажет мне в аудиенции и в организации производства стоек для капельниц. Это по крайней мере значительно проще, чем сами капельницы. Я сначала думал его по такому вопросу не тревожить, но удобнее будет в одном месте забирать и системы, и стойки. Чуть не забыл, ещё для машин скорой помощи нужно придумать. Но тут проще, небольшое устройство должно крепится или к самому потолку, или к поручню, находящемуся под потолком. Можно сделать и то, и другое, потом посмотреть, какое лучше приживётся.

Когда пациенты закончились, я достал из шкафа свёрток, подаренный благодарной пациенткой и начал разворачивать. Убрав последний фрагмент упаковочной бумаги, я чуть не выронил содержимое на пол. Это был чёрный блокнот с кожаной обложкой, на которой был объёмный кожаный узор! Потом только, когда пригляделся, понял, что это не тот же самый блокнот, рисунок другой, более мирный. С замиранием сердца я его открыл.

Это был просто красивый блокнот, в котором не было описаний амулетов и другой продукции нелегальных мастерских. Не было спрятано и никаких амулетов. Просто блокнот! Я с облегчением выдохнул и запихнул его в портфель. Тот блокнот, который у меня украли, мне тоже внешне нравился, и я искал что-то подобное для ежедневного пользования. Теперь он у меня есть, можно больше не искать.

Глава 11

Встретиться с Кораблёвым в тот же день не срослось, он куда-то уехал для заключения новых контрактов для поставки ресурсов на свои заводы. Но на телефонный звонок всё же ответил, выделив мне пять минут, которые он сразу обозначил. Я вкратце объяснил ему, что мне ещё от него нужно.

— Саш, ну я могу тебе сейчас только одно предложить, — сказал он. — Ты нарисуй хоть примерно, что тебе нужно. Главное размеры деталей укажи, а мои люди уже сделают чертежи и передадут на производство. Рисунки оставь у охранника на входе, а мне тогда сообщение напиши, и я распоряжусь этим заняться. На конверте с рисунками напиши «капельница», а то мало ли, вдруг там кто-то новую схему пылесоса принесёт, ты же на него капельницу не повесишь, правильно?

— Спасибо, Эдуард Филиппович, я всё понял, отпишусь сразу.

— Вот и ладушки, — хмыкнул большой человек. — Ну бывай, звони если что. В офисе появлюсь только в конце недели.

— Чуть не забыл, — вовремя спохватился я, пока он не положил трубку.

— Что такое?

— Второй взнос за машину ведь хотел привезти, — речитативом выпалил я, обозначенное время заканчивалось.

— Туда в салон подъедешь, спроси Романа Петровича, он в курсе всего.

— Понял, спасибо, до свидания, — сказал я, но в трубке уже были гудки.

Тогда получается ехать прямо сейчас смысла никакого. Я поднялся к себе в кабинет, заказал по пути кофе и рогаликов с персиками. Буду сидеть рисовать. С черчением у меня было всё в порядке в школе, но сколько лет уже прошло. Попытаюсь изобразить что-то дельное. Уж размеры я точно справлюсь обозначить.

Я как раз сидел, высунув кончик языка, и рисовал (хотя думал, что чертил) напольную складную стойку для капельниц, когда дверь тихонько открылась и на пороге появился Виктор Сергеевич.

— За что, Саш? — обиженно спросил он.

— Что за что? — округлив глаза спросил я, не понимая, что я сделал не так.

— Я войти не успел, а ты мне язык показываешь! — сказал он с абсолютно серьёзным лицом, потом не удержался и захохотал. — Над чем ты там так стараешься, что не контролируешь действия своего языка?

— Почему, очень даже контролирую, — возразил я. — Это я его для охлаждения высунул, чтобы мозг не перегрелся. Черчу вот сижу схему складной стойки.