— Давайте я вам помогу, — вызвался я. — У меня есть некоторая свободная сумма.

— Да ну, что вы, не стоит, Александр Петрович, — засмущалась девушка, разливая свежезаваренный чай по чашкам. — У меня были сбережения, вот ими как раз и рассчитаюсь, так что это не смертельная проблема. Просто дико обидно. Пашешь тут, пашешь, а вместо благодарности вот такие выкрутасы. Ну куда я могла деть эти журналы? Такое количество в руках не унесешь, на машине только вывозить. А машины у меня нет.

— Несправедливо, — кивнул я, забирая у Прасковьи из рук свою чашку чая. — Всё же имейте ввиду, я рад буду помочь, звоните, когда угодно.

— Спасибо, Александр Петрович, — улыбнулась Прасковья. — Надеюсь с этим вопросом сама смогу разобраться.

— Ну а так, вообще, как здесь работается? — решил спросить я. Мне показалось, что она недовольна общим положением дел, а не только конкретным случаем.

— Как? — вздохнула она. — Да вот так. Если ты живешь на работе — ты молодец, но ты это делать и так обязан и даже не думай надеяться на премию или оплату сверхурочных. А стоит где-то немного ошибиться, и ты сразу преступник, незамедлительные карательные меры. Чаще всего это штрафы или лишение премии. Вот так и живём.

— Я примерно так и подумал, — хмыкнул я. — Не было желания место работы поменять?

— А вы хотите мне что-то предложить? — улыбнулась Прасковья уже совсем по-другому, как-то с надеждой что ли.

— Пока я не могу ничего конкретного пообещать, — уклончиво ответил я. — Но обещаю над этим подумать.

— Было бы неплохо, — сказала она, продолжая улыбаться, но вместо надежды в ней теперь читалось лёгкое разочарование. — Если честно, надоело уже в этом подвале прозябать, света белого не вижу. У меня и выходных-то практически нет. Чтобы солнце увидеть, хожу в продуктовую лавку в соседнем доме за обедом.

— Ещё и без выходных? — я удивлённо вскинул брови. А чему я удивляюсь? Сам к ней однажды сюда в выходной приезжал. — Жёсткие у вас здесь условия. Ну что ж, не буду вас больше отвлекать. Спасибо большое, Прасковья, за радушный приём, за всю печатную продукцию, которая благодаря вашим в том числе усилиям появилась на свет. Будьте на связи, я обязательно позвоню.

— Спасибо, Александр Петрович, — снова улыбнулась Прасковья, и снова в глазах появилась надежда.

Я учтиво поклонился, открыл дверь и пошёл бочком между работающими станками, бережно неся связки книг. Тридцать экземпляров вроде немного, но довольно увесисто. Завезу их в клинику завтра, сегодня возвращаться уже не хочется. Хм, а зачем я повезу их в клинику отца? Скоро будет своя, туда и отвезу, а пока дома полежат, место для них найдётся.

И пора бы уже начать писать работу по диагностике и лечению злокачественных новообразований. Можно параллельно и ортопедический трактат, куда войдет тот самый асептический некроз головки бедра, деформирующий остеоартроз коленного сустава. Межпозвонковые грыжи, по сути, тоже туда же. Я ведь не на нервы воздействовал, значит это не неврология, хотя в нашем мире межпозвонковыми грыжами занимаются нейрохирурги, а не ортопеды.

Я уже сел за руль и собирался уезжать от типографии в сторону дома, когда снова позвонил секретарь Обухова. Соскучился что ли? Может заехать ему язык показать? Не, нехорошо это скатываться до такого уровня общения вопреки разнице сословий. Пошутили по телефону, похихикали и ладно. И то перебор уже, но ему я почему-то был готов простить такие вольности.