Чот пока что похоже на дешёвое представление, если честно. Андрей Палыч хлебнул пивка, пожал плечами и сдвинул часть колоды на ведьму.

— Отлично.

Ведьма спрятала сдвинутую часть под колоду, взяла верхнюю карту и…

Охуеть! Беру назад свои слова насчёт дешёвых представлений. Я даже порыскал внутренним взором, нет ли здесь иллюзий.

На карте, которую ведьма положила на стол, были нарисованы мы с Романовым. Не валет, блядь, червей с бубновым королём, а именно мы. Как будто совместное фото, стилизованное под рисунок. При этом Романов был перечёркнут красным крестиком.

Либо ведьма охуеть как подготовилась, а либо она и впрямь владеет какая-то ядрёной магией, которая не имеет никакого отношения к народным росписям…

— Не угадал, — сказала Светлана, глядя мне прямо в глаза. — Расклад будем делать тебе.

И ритуал с помешиванием повторился снова. На следующей карте, которая легла на стол, Романов был нарисован один. Справа в него влетал белый полупрозрачный призрак, а слева, стало быть, вылетал точно такой же.

— Подселенец, — сказала Светлана.

Хорошая девка, немногословная. Следующая карта полностью дублировала предыдущую, вот только вместо Романова на ней был изображён я.

— И ты тоже, — ведьма улыбнулась и подмигнула мне. — Не бойся, никому не расскажу.

— Спасибо.

Третья карта — фоточка самой Светланы.

— О! — оживилась ведьма. — А это интересно.

Четвёртая карта — мы с ведьмой стоим рядом с Романовым, в которого опять влетают и вылетают призраки. Пятая — мы с Романовым во главе войска. Шестая, — вот это прямо охуеть можно, — карта Москвы, вокруг которой понатыканы мои гербы.

— Рубль в клюквенном венке? — удивилась Светлана. — Серьёзно?

— Такие у меня ценности.

— Ну… неплохие, верно.

Седьмая карта — здоровенное дерево. Восьмая — Романов сидит на троне. Девятая — как будто стоп-кадр из «Утиных Историй», только к телу старины Скруджа приляпали мою голову. Да-да, именно так. Очень счастливый и улыбчивый Илья Ильич Прямухин летит с мостика в гору золотых монет.

— Ну вот и славно. Именно так я себе всё и представлял, — сказал я. — А что значит дерево?

— Без понятия, — ответила ведьма. — Тебе видней.

— Ну хорошо, допустим. И как мне…

— Нам, — поправила Светлана.

— Да. Как нам всего этого достичь? Для начала ведь предстоит провести обряд экзорцизма, верно? Мы ради этого сюда и шли.

— По-твоему всё так просто? В твоём друге не бес сидит, чтобы его так просто было изгнать. Извини, конечно, но я даже пытаться не буду.

— А как тогда?

— Спроси колоду.

— Что?

— Спроси колоду.

Ведьма положила карты прямо передо мной и вопросительно уставилась, мол, чо тупишь?

— Уважаемая колода, как нам изгнать подселенца из тела Андрея Павловича Романова?

Светлана снова взялась за карты, снова потасовала и снова выложила на стол самую верхнюю. На ней был изображён я. С ребёнком на руках. Судя по маленькой смешной пипирке, с мальчиком. В ребёнка влетал призрак.

— И что это значит?

— Всё просто, — улыбнулась ведьма. — Ты готов пожертвовать своим первенцем?

— Что?

— Твой первый сын. Мы используем его, как сосуд для той души, которая сейчас сидит в твоём друге.