Да. Определённо. Уверен, что дело именно в этом.

Я сходил до бара и принёс нам ещё одну бутылочку вина и ещё одну сырную тарелку. Пьяный Лёха закинул в рот кусочек камамбера, прихлебнул его полусухим ширазом за пять сотен рублей будто чайком из блюдечка, а затем продолжил вываливать на меня свою историю. До чего же словоохотлив он оказался, это просто пиздец. Будь я его врагом, мог бы услышать много полезной информации.

Повезло ему, что мы не враги. Да и мне, если уж честно, тоже.

Оказалось, что Лёха весьма уважаемый человек в области. Причём не только по праву рождения, но и из-за светлой, умной и очень шаристой очкастой головы. Мясорубовы, — его род, — оказались побочным родом Мясницких, то бишь семьи Тверского князя. Я не до конца понял, через какое колено они связаны, но кровь у них была одна и та же, и если кто-то из Мясницких особо отличался, его могли приблизить к основной ветке или же, — в случае женщин, — фиктивно выдать замуж за кузена.

Мне почему-то вспомнилась клановая система в ММО-РПГ игрушках. Типа, есть основа клана, — в нашем случае Мясницкие, — и есть рекрут-клан, — в нашем случае Мясорубовы, — и в них частенько происходят перестановки.

Наследником Лёха не был. Он тёрся где-то в хвосте очереди, потому как был младшим сыном брата главы рода Мясорубовых, а тверскому князю приходился… да хуй знает кем он ему приходился; таких названий в русском языке не существует. А если и существуют, то в них не меньше пяти-шести слов и они притянуты за уши.

Это в общих чертах про семью Лёхи.

Теперь про дело. К его глубокому разочарованию, дело Лёха себе не выбирал. За него всё решил отец.

— Как жы мьня дыстал этот калбасный бизнес, — сетовал Лёха, закусывая сырком. — Не-на-ви-жу эт все! Все эти техналогии прыизвыизво-о-о-одста, все эти закупки, все эти пра-А-верки, все эти рекламные кымпа-а-а-ании. Ещё работники пыстыянно чем-та недовольны. А ещё… прикинь, Илюха!

— Прикидываю, — кивнул я.

— Эти уроды умудрили-ились запороть двацать тонн… Двацать тонн! — Лёха вскинул палец вверх. — Паштета. Ик, — икнул Леха.

— А что с ним? Стух?

— Если бы стух! — Лёха чуть не заплакал.

Этим моментом я заинтересовался и расспросил поподробней. Ведь двадцать тонн паштета на дороге не валяются, верно? В общем, на колбасном заводе Лёхи произошел неприятный инцидент. Целую партию паштета, зарегистрированную и промаркированную в системе гос учёта мясной продукции, просто взяли и забыли на складах. Вспомнили о ней только тогда, когда до конца срока годности оставалась пара дней. И чтобы паштет не умер, его спрятали в мороз.

Что же получилось в итоге?

А получилось то, что огромная партия официально просроченного, но по факту вполне себе нормального паштета лежала мёртвым грузом и занимала драгоценное место в промышленных морозильниках компании. Все крупные клиенты отказались его забирать. За торговыми сетями и гипермаркетами государство следило, и за продажу просрочки могло ввалить недобросовестным дельцам хорошеньких пиздов.

Вот и приходилось теперь Лёхе сливать огромную партию просрочки по маленьким сельским магазинчикам, да притом тайком и за бесценок.