На его челюсти дергается мускул.

– Вообще ничего не скажешь?

Папа ставит чашку на стол.

– А что ты хочешь от меня услышать?

– Не знаю. – Тереблю в пальцах рукав. – Хоть что-нибудь.

– Хорошо. Вот тебе что-нибудь. Если я еще раз найду в твоей комнате парня посреди ночи и, если в моей власти будет его исключить, он будет исключен. А ты до конца школы будешь обучаться дома. Все поняла?

– Да, – сжато говорю я.

– И я ожидаю, что ты сдержишь свое обещание, – со строгим взглядом добавляет он.

– Сдержу.

Этим утром, когда мы целый час разговаривали и я защищала свой тезис, почему Фенна нельзя сильно наказывать за эту ночь, одним из папиных условий было, чтобы я снова начала посещать психотерапевта. Еженедельно. Особого восторга у меня это не вызвало, но доктор Энтони не такая уж и плохая и это показалось мне справедливым обменом на то, что Фенн останется в Сэндовере.

Но он будет мне должен. Прямо сегодня вечером этот должок и прикроет – ничего меньше правды о выпускном я от него не приму.

– Слоан поставила лазанью в духовку, – говорю я. – Сказала, к семи будет готово.

Папа кивает и тянется за книгой.

– Тогда увидимся за ужином.

Свободна.

Закрыв дверь, я закатываю глаза. Да, я поняла, он зол, что поймал Фенна в моей комнате. Но блин, не такая уж это и серьезная трагедия.

Выйдя в коридор, я достаю телефон из кармана кофты на молнии.

Я: Эй, планы в силе? Ужинаем в семь, так что к девяти освобожусь. Встретимся на тропинке к озеру?

Фенн что-то печатает, но его точки появляются и исчезают, кажется, целую вечность. Мне надоедает ждать, так что я поднимаюсь по лестнице, чтобы сходить в душ и переодеться перед ужином.

Телефон жужжит, когда я захожу в комнату.

Фенн: Мне больно это говорить, но ты была права. Между нами должно быть все кончено. Я не тот, кто тебе нужен, Кейси. Прости меня.

Я смотрю на сообщение.

Проходит секунда. Две. Три. Десять.

Продолжаю смотреть. Словно вот-вот пойму, что в нем написано. Даже перепроверяю, точно ли это английский, потому что мой мозг не разбирает буквы. Глаза видят слова «кончено» и «прости», но явно же это глаза меня подводят и что-то читают не так. Не может быть, чтобы он вот так порвал со мной.

Через текст.

Это же возмутительно.

Пульс слабеет и замедляется. Отправляю в ответ два слова.

Я: Ты серьезно?

На этот раз он отвечает сразу.

Фенн: Да. Мне очень жаль. Но тебе нужно меня забыть.

Выдыхаю медленно, размеренно. Теперь пульс начинает ускоряться. Быстрее и быстрее, пока не превращается в разгневанный грохот между ушей.

Поверить не могу. Этот гад целый месяц пытался вломиться обратно в мою жизнь, как гребанный бульдозер, ежедневно умоляя меня о прощении. И до вчерашней ночи я стояла на своем, выставляла границы. Их он, впрочем, тоже переехал. Прошлой ночью, когда он держал меня в объятиях, я была готова простить его, даже не зная правды о выпускном. Напомнила себе, что Фенн спас мне жизнь, что благодаря ему я жива, а разве это не самое важное?

Боже. Наверное, со мной что-то не так. Какая-то фундаментальная неисправность в моем программировании заставляет меня совершать одни и те же ошибки, а потом удивляться, когда я оказываюсь в одиночестве.

А может, дело только в Фенне.

Бесцветный яд без запаха, притаившийся на самом видном месте.