– Гм-м, – задумчиво протянул я. – Хорошо, если бы так. Но, увы, искра есть. По крайней мере была в Англии. – И я рассказал о том, как двое неизвестных избили Джонни Фаррингфорда и велели ему не приставать к Алеше.

 Лица присутствующих отразили смешанное выражение тревоги и недоверия.

 – Мой дорогой, – сказал наконец Оливер Уотермен, обретая свою прежнюю уверенность, – в таком случае можно ли быть уверенным в том, что этот Алеша, кем бы он ни был, не представляет опасности и Фаррингфорд может приехать на Олимпийские игры?

 – Кроме того, – смиренно добавил я, – Фаррингфорда летом предупредили, что, если он приедет в Москву, Алеша будет ждать его, чтобы отомстить за волнения, вызвавшие сердечный приступ у Ганса Крамера.

 Наступила короткая пауза.

 – Планы людей меняются, – задумчиво сказала наконец Полли Пэджет.

 – Может быть, летом, после смерти Крамера, Алеша в истерике наговорил всяких угроз, а теперь, наоборот, не желает быть замешанным в это дело.

 Херрик недовольно потряс головой, но мне это мнение показалось вполне обоснованным.

 – Хотелось бы надеяться, что вы правы, – сказал я. – Осталось только убедиться в вашей правоте. А единственный путь сделать это – найти Алешу, поговорить с ним и добиться от него гарантий, что он не собирается причинять Фаррингфорду никакого вреда.

 Полли Пэджет кивнула. Оливер Уотермен выглядел расстроенным, а Малкольм Херрик невесело рассмеялся.

 – Удачи тебе, парень, – сказал он. – Ты проторчишь здесь до Судного дня. Я же сказал, что искал этого проклятого Алешу и что его просто не существует.

 Я вздохнул и посмотрел на Йена Янга:

 – А что вы думаете?

 – Я тоже искал его и не нашел даже следа. Говорить было больше не о чем. Вечер был явно испорчен, и я попросил Уотермена вызвать такси.

 – Мой дорогой, – с сожалением в голосе ответил он. – Они сюда не приедут. Они боятся попасть под подозрение, останавливаясь около британского посольства. Возможно, вы сможете поймать машину около моста.

 Мы расстались у главного входа. Я облачился в пальто и меховую шапку и направился к воротам, у которых стоял охранник. Снегопад прекратился, стало лучше видно. Не успел я пройти несколько шагов, как меня окликнул Йен Янг и предложил подвезти. Я с радостью согласился. Он спокойно сидел за рулем автомобиля, глядя в темноту, пронизанную летящими снежинками, словно на свете не существовало поводов для тревоги и эмоций для того, чтобы ее показывать.

 – Малкольм Херрик, – невозмутимо констатировал он, – это шило в заднице.

 Он повернул налево и поехал вдоль реки.

 – В вашей заднице? – уточнил я. Его молчание послужило ответом.

 – Он вечно роется в дерьме, – сказал Янг после паузы, – и выгребает из него сенсации.

 – Значит, вы советуете мне пойти домой и забыть обо всем этом?

 – Нет, – ответил он, сворачивая за следующий угол. – Только постарайтесь не будоражить русских. Они очень легко пугаются и тогда бросаются в нападение. Это очень выносливые и храбрые люди. Но слишком легко возбудимые. Не забудьте об этом.

 – Постараюсь.

 – С вами за столом в отеле сидит человек по имени Фрэнк Джонс, заявил Янг.

 Я взглянул на его абсолютно непроницаемое лицо.

 – Да.

 – Вы знаете, что он из КГБ?

 Я постарался не уступить Янгу в хладнокровии и ответил вопросом на вопрос:

 – А вы знаете, что едете к моей гостинице очень длинным кружным путем?

 Он понял меня и даже чуть заметно улыбнулся.