Луна висела за восточным горизонтом, и небо там было чуть бледнее, чем везде. Но это был не единственный источник света. В небе отражались другие огни, красные, злые. На ранчо и фермах горели сеновалы, коровники, дома. Сухо щелкали винтовки, покашливали револьверы, били копытами лошади, унося всадников во тьму.

У Крейна были слабые карты и призрачный шанс изменить расклад игры. Если не выйдет, завтра здесь воцарится настоящий ад. Сегодня все только начинается: вспыхивают постройки, иногда слышен выстрел-другой. Но завтра люди с суровыми лицами окинут взглядом свои пепелища и пойдут вершить кровавую месть.

Крейн двинулся вперед по тропинке, сквозь темноту и причудливые заросли кустарника, осторожно выбирая дорогу. Конь ступал уверенно, будто кошка.

Раздался звук, похожий на выстрел. Чалый вздрогнул и остановился. Крейн, подавшись вперед, вгляделся в темноту, заметил рядом с головой коня какое-то движение и схватился за кобуру.

— Крейн?

— Да, это я, — сказал Крейн. — А ты кто?

— Один из парней, — проскрипела тень.

Крейн терпеть не мог этот голос. Этим голосом Гьюлик недавно приказал Крейну убираться с его земли.

— Что тебе нужно? — осведомился он.

— Просто предупреждаю, — скрипел голос. — Дальше не ходи. Лучше разворачивайся. Я вооружен и не настроен шутить. Разворачивайся и поезжай в город.

Крейн сомкнул пальцы на рукоятке револьвера и вытащил его из кожаной кобуры.

— Гьюлик, я еду вперед. И не думай мне мешать.

— Предупреждаю… — проскрипел поселенец на пару тонов выше.

Крейн пришпорил коня и натянул поводья. Прыгнув вперед, чалый отбросил в сторону тень, которая загораживала ему дорогу.

Гьюлик что-то выкрикнул. Конь помчался вперед, оступился, восстановил равновесие.

За спиной грохнула винтовка. Пригнувшийся к самой гриве Крейн услышал, как над головой просвистела пуля. Нехороший звук. Винтовка сказала свое слово еще раз, и еще. В промежутках между выстрелами слышно было, как Гьюлик дергает затвор.

Убедившись, что с копытами все в порядке, чалый свернул, сбежал к ручью, пересек его и стал подниматься вверх.

Крейн ничего не понимал. С какой стати Гьюлик устроил на него засаду? Неужели поселенцам непонятно, что он на их стороне? Он же всегда старался им помочь. На других пастбищах скотоводы гонят их куда подальше, а законники и бровью не ведут.

Гьюлик пришел сюда по чьей-то указке. Других вариантов нет. Кто-то решил объявить войну за пастбище и довести ее до пирровой победы. Но кому это выгодно?

Крейн лихорадочно обдумывал этот вопрос, но вместо ответа видел одни лишь нестыковки. Кому-то нужно, чтобы на равнине разгорелась война. Этот человек поставил здесь Гьюлика по единственной причине: он знал, что в перелеске появится Крейн.

Чалый вздрогнул и сошел с тропинки.

— Чего испугался, малыш? — спросил Крейн и тут же увидел на земле что-то черное.

Какое-то время Крейн задумчиво смотрел на пятно. Потом не спеша спрыгнул с коня, сделал несколько шагов и опустился на корточки.

На земле лежал человек, но в темноте не было видно лица. Крейн достал спичку, чиркнул серной головкой по ногтю большого пальца и сложил ладонь лодочкой, чтобы защитить пламя.

Огонек дрожал, отбрасывая крошечные тени. Крейн осторожно поднес спичку к лицу человека и охнул.

На него смотрел шериф Эд Лион. Из-за пляшущих теней казалось, что он шевелит губами, пытаясь что-то сказать.

У Крейна задрожала рука, и спичка погасла. Несколько долгих секунд он шарил по карманам в поисках второй. Нашел и чиркнул ею об ноготь.

Шериф был мертв. Мертвее некуда. Под левым глазом — синюшное пулевое отверстие.

Глядя в бескровное лицо, Крейн вспомнил последние слова Лиона: «Вы хоть понимаете, о чем просите? А вдруг что случится? Меня подкараулят и…»

Что-то зацепило Крейна за рукав.