— Но нашлось же. Я, Алексей, со своей стороны тоже пытался кое-что раскопать по поводу этого карьера.

— И что?

— Мутное дело. В восемьдесят третьем явно торопились его замять. Сначала было наших послали в Подковы, чтобы во всём разобраться. Но тут же из столицы пожаловали чины из КГБ. И дело перешло им. Так что даже ни единого документа, которые успели составить следаки из нашего отдела, не осталось в архиве.

— Да. Это-то в своё время и напрягло меня больше всего.

— Но одна ниточка всё же вывела меня на бывшего директора этого карьера, — продолжил Борисыч.

— На Гарина? — удивился я.

— На него самого. На Константина Георгиевича.

— Он жив?

— Живее всех живых. Затихарился в Билимбае. Это посёлок под Первоуральском.

— Далеко же забрался.

— Бросил всё в городе, включая свою семью, и залёг на дно, будто какой рецидивист. С чего бы ему бежать в этот медвежий угол?

— Что-то сильно напугало его, — предположил я.

— Или кто-то, — снова остановившись и утерев со лба пот, согласился Борисыч. — А ты знаешь, что перед этим мифическим оползнем дела́ на карьере шли из рук вон плохо?

— Нет. Мне помнится, что, наоборот, в семье у нас стали появляться лишние деньги. Отец мне даже на пятнадцатилетие купил спортивный велосипед. Знаете, со скоростями такой и с тонюсенькими колёсами. Я ещё собирался к нему из Перволучинска на работу в гости приехать. Но он запротестовал. Говорит, все спицы повылетают, потому что дорога тамошняя для таких колёс не предназначена.

— Деньги, говоришь? Это странно. Потому что карьер почти не работал. По крайней мере, официально. Дамба, через которую на Перволучинск дорога шла, стала разрушаться, не выдерживала уже гружёные песком «КамАЗы». Город составил смету, и получилось, что не выгодно эту дамбу восстанавливать — песок с гравием ремонта не могли окупить. Попытались проложить через лес подъезд до Лазарева — через деревню там одна ветка железнодорожная проходила для товарных составов, но и с этим не справились, бросили, не сделав и трети. Однако карьер не закрывали. И кроме того, как мы теперь знаем, обустроили на почте депозитарий. Спрашивается, ради чего работать в две вахты, если нет возможности вывезти куда-либо свою продукцию? Откуда деньги у Мистера Биста?

— Что?

Борисыч улыбнулся. Я попался на очередную его цитату.

— В общем, Алексей, — продолжил Миронов, — тебе бы съездить в этот Билимбай и хорошенько так потрясти Гарина.

— Непременно съезжу. В выходные. Управлюсь за два дня?

— Не управишься. Два дня только в один конец на поезде. Но на этот счёт ты не переживай. Я тебя подстрахую, когда вернусь из Перволучинска. Пару деньков подежурю в Подковах вместо тебя.

— Спасибо, товарищ капитан.

— Как-никак, мы по «делу о японских часах» в одной упряжке до тех пор, пока начальство не прикажет упрятать его в архив. Так что ещё как минимум неделя у нас есть.

Наконец мы добрались до погоста.

Борисыч присел на лавочку, тяжело дыша и без конца вытирая с раскрасневшегося лица пот.

Я прополол могилу, успевшую немного зарасти травой с тех пор, как я был здесь последний раз.

Я думаю, что Миронов решил прогуляться больше из-за того, чтобы никто не помешал нашему разговору о его неожиданных сведениях о карьере. Впрочем, имена на плите он всё же внимательно прочитал и сверил со списком.

После этого мы вернулись в отделение.