И тут меня осенило!

— Анатолий Борисович! — воскликнул я. — А что если «Цезарь» — это не просто название фирмы, а указание на систему шифра, используемого в этом замке?

— Какую систему?

— Ну как же? — воодушевился я. — Шифр Цезаря. Вы в детстве не играли с друзьями в зашифрованные слова?

— Играл. Но такого шифра не помню.

— Самый простейший из его вариантов называется «ROT1». Это когда вместо правильной буквы пишется буква, следующая за ней в алфавите. Есть более сложные: «ROT2», «ROT3», «ROT4» и так далее. Цифра указывает на количество шагов, которые разделяют правильную букву в алфавите от подставной.

— Ну да, — почесал затылок Миронов. — Что-то знакомое. Только у нас этот шифр никак не назывался. И если в нашем случае это то, о чём ты говоришь, то как узнать шаг?

— Возможно, начальная цифра и указывает на сам шаг. Пять. Но это я так, навскидку. Первое, что пришло в голову.

— Первая умная мысль, — едва сдерживая смех, сказал Борисыч, — и ту высказала блондинка, — и тут же расхохотался. — Прости, Лёш. Это из «Визитёров». Само вырвалось. Не мог удержаться.

Я нисколько и не обиделся, потому как наверняка знал, что Миронов, сыпля цитатами, никогда не имел в виду никого лично. Это у него своего рода болезнь такая, вроде клептомании.

— Давай попробуем, — успокоившись, предложил он. — Значит, так… Шаг пять. Следующая два. Надо прибавить пять?

— Да.

— Тогда семь, — Борисыч нажал на семёрку — на табло загорелась первая цифра. — Четыре плюс пять — девять. Ага. Ноль плюс пять — пять. Есть. Один плюс пять — шесть.

На табло теперь значилось: 7956. Когда загорелась четвёртая цифра, раздался громкий щелчок. Дверь дёрнулась и немного сдвинулась с места.

— Ёшкин кот! — воскликнул Миронов. — Да ты гений!

— Только не говорите никому, что я такой умный, — зачем-то сказал я.

— Это цитата? — улыбнулся Борисыч.

— Нет. Но можете запомнить. Потом будете ссылаться на моё авторство.

Дверь оказалась толстенной и очень тяжёлой.

За ней было совсем крохотное помещение с механизмом, похожим на карусель. Только вместо кабинок на длинных планках — прямоугольные ящики в три яруса, такие же, как тот, что валялся открытым на полу за стеной, в комнате выдачи. В центре этой «карусели» находился чёрный металлический короб со всей электронной начинкой и с мотором, приводящим в движение всю эту компактную красоту. Ячеек я насчитал 136 штук. Как раз столько, сколько было ключей в сейфе около кассы, если к ним прибавить тот, что принёс с собой покойник.

— С виду ничего сверхъестественного, — осмотревшись, констатировал Миронов.

— По крайней мере, — сказал я, — ячейки теперь доступны, на случай, если потребуется их досмотреть.

— Пойдёмте тогда в архив, Алексей? Может быть, там попадётся что-то более интересное.

Глава седьмая

Потрёпанных картонных коробок, набитых бумагами, в архиве оказалось раз в десять больше, чем в кабинете у Веры.

Мы с Борисычем предположили, что документы, касающиеся столь отдалённых времён, логично было бы искать в самых дальних коробках. С них-то мы и начали.

До обеда наши поиски привели только к желудочным спазмам и желанию поспать хотя бы часика два.