— Нам бы доступ в депозитарий, — обратился к Вере Борисыч. — Туда, где находятся сами ячейки.

— Понимаю, — кивнула Вера. — Только ничем не могу помочь. Я не знаю, где туда вход.

— Это как?

— А вот так. Никогда этим никто не интересовался. Я и в подвал-то вчера впервые спустилась.

— Становится всё интересней, — проворчал Борисыч. — А план почты имеется?

— Должен иметься.

— Посмотрим?

— Пройдёмте в мой кабинет, — не без гордости предложила Вера.

В кабинете она порылась в столе, потом на полках, заставленных картонными коробками с кучей макулатуры. Не обнаружив нужной бумаги, она открыла железный ящик, бывший когда-то сейфом, а теперь служивший, видимо, хранилищем для не относящихся к работе вещей.

— Да вот же он, — воскликнула женщина. — И кто его сюда сунул? План почты, будьте любезны, — она протянула следователю листок формата А3.

Миронов стал внимательно его изучать, периодически угукая и кивая сам себе головой.

— Насколько я понимаю, — сказал наконец он, — из помещения с инженерными коммуникациями есть отдельная дверь в депозитарий. Пойдёмте.

Мы дошли до нужного места. Именно сюда заходили слесаря, о которых Вера упоминала ещё вчера утром.

Внутри небольшого зала тускло светила одна единственная лампочка, подвешенная к потолку на железном плафоне, похожем на широкополый головной убор — японский амигасу. Лабиринты труб, колёса больших и маленьких вентилей; зелёные шкафчики для одежды; стол с наваленными в беспорядке разводными ключами, отвёртками и мотками иссохшей до состояния пластмассы изоленты. Сюда явно никто не заходил уже много лет. Однако никакой двери, кроме той, через которую мы вошли, нигде не было.

— Поможешь мне, Алексей? — спросил Борисыч, направляясь к шкафам.

Мы довольно легко сдвинули их с места. За ними и отыскалась нужная нам дверь.

— Сезам, откройся, — промолвил Миронов, взмахнув руками.

— Что там? — Вера с любопытством выглянула из-за шкафов.

— Электронный кодовый замок, — ответил Борисыч. — Только не работающий, поскольку отключён от общей сети.

— В комнате выдачи надо включить питание, — сказал я. — Там есть отдельная кнопка. Депозитарий работает от собственного генератора.

— Будь добр, Алексей, сгоняй.

— А мне что? — спросила Вера, не увидев за шкафами ничего интересного. — Может, я это… уже пойду?

— Не торопитесь, Верочка, — улыбнулся Миронов. — Вы нам потребуетесь для работы в архиве.

— В каком архиве?

— В том, который хранит имена всех тех, кто пользовался когда-то депозитарием.

— Да вы что? — почти взмолилась Вера. — Это сколько бумаг-то!

— Много?

— Конечно. Анатолий Борисович. Товарищ… э-э…

— Капитан, если угодно, — подсказал Миронов.

— Товарищ капитан, вы уж, пожалуйста, без меня. Я вам открою архив. Вы там делайте, что хотите. А у меня фитофтора.

— Что, простите?

— Картошку копать надо. Фитофторой побило. Затрепало в последнее время так, что огородом нет сил заняться. Выкапывать надо. А то совсем пропадёт. Пощадите, Анатолий Борисович. А к обеду я как штык в отделение. Дам вам все показания.

— Точно все? — прищурился Борисыч.

— Ну… — Вера слегка замялась.