— А на сей раз у нас есть богатая и любимая молодая женщина, смерть которой поразила и опечалила всех, кто её знал. О чём это тебе говорит, Чарльз?

— Ну, это могло бы добавить красок в версию, что виновен бандит из Санбери. Если нападение случайно, жертвой может оказаться не обязательно враг.

— Да, могло. Но Харриет утверждает, что, если бы мы описали такое преступление в романе, никто бы не поверил. В чём-то она права, не находишь?

— Боюсь, я не читаю детективную беллетристику, — сказал Чарльз несколько натянуто.

— Что ж, хорошо. Полагаю, что все эти тома по богословию так же полезны, как хорошее этическое обучение, — сказал Уимзи. — Между прочим, как дела с шантажистами мистера Уоррена?

— Он-то, конечно, в них верил. Он действительно напуган.

— Да, бедный старый дуралей.

— Но когда шантаж приводит к насилию, то, согласно моему опыту, почти всегда жертвой оказывается сам шантажист, а не наоборот.

— Полагаю, — глубокомысленно заметил Уимзи, — можно представить ситуацию, когда денежный ручеёк пересыхает, и шантажист хочет немного затянуть гайки. Он или они решают напугать Розамунду, возможно даже оставить на ней метку — разве Уоррен не говорил, что они угрожали изуродовать её? А затем что-то пошло не так, как надо.

— Если бы они собирались изуродовать её, они использовали бы нож или зажигалку, — сказал Паркер.

— Они же собирались лишь припугнуть её, но либо держали слишком долго, либо сдавили горло в неправильном месте…

— Да, такое возможно. Между прочим, думаю, они действительно появлялись в Хэмптоне, потому что описание, данное Уорреном, очень подходит к одному из случайных пассажиров, замеченных контролёром на станции. По описанию мы объявили их в розыск по всей стране. Когда их разыщут, мы сможем допросить их, но не думаю…

— Я тоже, — согласился Уимзи.

— Тем временем подоспело ещё кое-что. Мы получили официальное заявление от ночного швейцара в Хайд-Хаусе, мистера Джейсона, и по ходу дела он вспомнил, что кто-то спрашивал миссис Харвелл около пяти часов. Он ещё не заступил на дежурство, а просто распивал чаи и сплетничал с дневным швейцаром. Дневной швейцар провёл посетителя в вестибюль, и тот заявил, что желает видеть миссис Харвелл. Ну, ему объяснили, что миссис Харвелл отсутствует нескольких дней, и тогда он занервничал. Он сказал, что является другом семьи и у него есть для неё срочное сообщение. И он попросил адрес, по которому её можно найти. Ну, дневной швейцар не был уверен, что должен дать адрес, поэтому проконсультировался с мистером Джейсоном, и они решили, что, поскольку джентльмен выглядел очень приличным, можно сообщить ему адрес. Мистер Джейсон давно забыл об этом деле и вспомнил только тогда, когда мы поинтересовались, не было ли в тот день чего-то необычного.

— Я так понимаю, он дал описание?

— Между нами говоря, у нас имеется прекрасное описание. И оно соответствует одному из описаний, данных контролёром на Хэмптонской станции. Мужчина, который не ездит через Хэмптонскую станцию регулярно, прибыл вечером 27-ого февраля и, как заявлено, не сел на обратный поезд тем вечером.

— Всё любопытнее и любопытнее, Чарльз. Этот мужчина, конечно, не может быть таинственным гостем на ужине у миссис Харвелл, поскольку, если бы она его пригласила, то дала бы и адрес.

— Ну, — задумался Чарльз, — он мог быть гостем, который что-то неправильно понял и предположил, что приглашён на ужин в Хайд-Хаус…

— Нет, Чарльз, он пришёл в Хайд-Хаус слишком рано: он попал в тот неприятный промежуток между чаем и коктейлями и слишком рано для обеда.