— О, да. Мы всегда так делаем, рассчитывая на признание. Но он решительно это отрицает. Скорее сам бы умер, чем тронул волосок на её голове, обожал её и теперь не представляет жизни без неё… И ещё куча всего из той же оперы.

— Тогда зачем он врал?

— Был напуган и расстроен. Так он, по крайней мере, утверждает.

— Теперь главное для нас — послушать, что он скажет, когда узнает про отпечатки на бокале, — сказал Уимзи. — Жаль, что у поэтов такое отвращение к правде, но что-то же ему придётся сказать.

— У него теперь довольно несговорчивый адвокат, который велел ему впредь раскрывать рот как можно реже.

— Мне казалось, он на мели, — удивился Уимзи.

— На сцену вышел сэр Джуд Ширман и заплатил адвокату.

— В самом деле?

— Он, очевидно, интересуется пьесами Эймери, — сухо сказал Чарльз.

— Которые, конечно, дадут больше прибыли, если в новостях скажут, что автор обвиняется в убийстве. В очень странном мире мы живём, Чарльз.

— Я сообщу тебе, что он расскажет на новом допросе.

Расшифровка стенограммы допроса мистера Клода Эймери старшим инспектором Паркером, 9 марта 1936 г., десять часов утра. Присутствовали: вышеупомянутые, сержант Вил (стенографист) и мистер Манто, адвокат.

Эймери зачитаны его права.

Старший инспектор Паркер: Мистер Эймери, я должен сказать вам: мы точно знаем, что вы нам лгали. Не хотите изменить какую-нибудь часть своих предыдущих показаний?

Мистер Манто: Мой клиент утверждает, что сказал правду.

Эймери: Да.

Старший инспектор Паркер: Думаю, что вы должны изменить свои показания, мистер Эймери. Обнаружены ваши отпечатки пальцев.

Эймери: Возможно, я дотрагивался до дверного молоточка, когда ещё колебался между визитом и возвращением.

Старший инспектор Паркер: Ваши отпечатки действительно обнаружены на дверном молоточке, как вы и говорите. Но они были также найдены в бунгало на ножке бокала для хереса.

Эймери: Не может быть! Я видел, как она их вымыла.

Манто: Протестую. Моего клиента заманили в ловушку.

Старший инспектор Паркер: Не хотите изменить показания, мистер Эймери?

Эймери: Да, хорошо. Пусть я буду выглядеть последним идиотом, но расскажу всё.

Затем Эймери сделал заявление. Когда оно было подписано, старший инспектор Паркер отпустил Эймери, попросив его не уезжать из дома без уведомления полиции о своём местонахождении и велев оставить паспорт в полиции.

Заявление, сделанное мистером Клодом Эймери, Скотланд-Ярд, 9 марта 1936 г., одиннадцать утра:

Я очень хотел увидеть миссис Харвелл. У меня к ней было очень спешное личное дело. Когда я в третий раз за день зашёл в Хайд-Хаус, швейцар мне сказал, что миссис Харвелл отсутствует, но мне удалось убедить этого человека сообщить адрес, который ему дали для пересылки почты. Узнав адрес, я сел на поезд в Хэмптон, собираясь сделать сюрприз миссис Харвелл. Я шёл пешком от станции до бунгало, не желая брать такси, чтобы не скомпрометировать её, так как я знал, что мистер Харвелл всё ещё находился в городе. Я пришёл приблизительно в шесть вечера.

Миссис Харвелл не слишком образовалась при виде меня, а увидев накрытый стол и заметив её нервозность, я понял, что она кого-то ждала. Однако она предложила мне выпить, и я взял стакан хереса. Некоторое время мы сидели и разговаривали, при этом она несколько раз смотрела на часы. Наконец, она сказала, что мне пора уходить, и выпроводила меня. Разочарованный оказанным приёмом и совершенно не зная Хэмптон, в котором я оказался впервые, я заблудился и не нашёл станцию.