Адриан покосился на клепсидру и сморщился. Пора! На тунику из тирского пурпура он накинул белую тогу с багряным подбоем в ладонь шириной, перехватил ее на плече перламутровой фибулой. Подцепил пальцами ног шитые золотом сандалии. Начнем рабочий день!

Адриан придал лицу выражение спокойного величия и вышел из шатра.

Торжественно протрубили фанфары. Манипулы почетного эскорта, выстроенные в полукаре, подняли копья, перевитые красной материей. Конные турмы салютовали, вскинув клинки.

– Аве, Император! – грянули сотни глоток.

Небрежно раздвинув строй преторианцев в золоченых панцирях, прошел Гай Светоний Транквилл, друг и личный секретарь.

– Не кажется ли величайшему, – заулыбался он, – что мой титул давно пора утвердить официально?

– Какой еще титул? – поинтересовался Адриан, чуя подвох.

– Как?! – комически изумился Светоний. – Друг Императора!

– Ты неисправим! – улыбнулся Адриан. – Пойдем, я буду принимать посла от роксолан…

– Слушаюсь, величайший… Осмелюсь напомнить – императорская трирема уже подана к причалу.

– Вот и отлично! Распрощаемся с этими кочевниками и в Рим! Устал я уже смотреть на этих варваров!

– А я – нюхать!

Рассмеявшись, Адриан прошествовал на мост. У величественной арки моста императора поджидал Марций Турбон, суровый, коренастый малый, назначенный наместником в Дакии и Паннонии. Для придания авторитету Адриан удостоил Турбона повязок префекта Египта.

– Величайший… – поклонился Турбон. – Посол роксолан Фратанч ждет на мосту.

– И как ему наш мостик? – не удержался Светоний.

– Посол находится под сильным впечатлением, – усмехнулся Турбон.

– То-то! – важно сказал Светоний с таким видом, будто сам только что выстроил мост через Данувий.

Адриан, шлепая сандалиями, прошел на мост. Данувий бесновался далеко внизу. Тело поневоле ждало качания, но не дожидалось. Даже легкой дрожи от свирепого набега воды не передавалось ногам. Крепко строил Аполлодор!

Посол от роксолан оказался мужчиной в самом расцвете сил. Его длинные черные волосы были собраны в два пучка, их придерживал широкий обруч вокруг головы. В рубахе из тонко выделанной кожи, расшитой бисером, и в таких же кожаных штанах, Фратанч сидел верхом на белом коне, недвижим и бесстрастен. Сбрую коня украшали скальпы, снятые с врагов.

– Да будут крепки копыта ваших коней и здоровы все ваши дети! – поприветствовал императора роксолан, ловко покидая седло.

– И твои тоже! – ответствовал император.

– Распараган от наших родов, – торжественно заговорил посол, – Спадин от аорсов и Сатрак от сарматов шлют тебе привет, император, и подтверждают данное слово!

– Я рад, – просто сказал Адриан. – Передай Распарагану, Спадину и Сатраку, что сенат и народ римский верны данным обещаниям! Мир!

– Мир! – провозгласил Фратанч.

Низко поклонившись, роксолан выпрямился, храня достоинство, и взлетел в седло. Буйногривый конь встал на дыбки, разворачиваясь. Грохнул копытами по каменным плитам, заржал, рванул на левый берег.

Адриан пошагал на берег правый.

– Ты веришь, величайший, слову, данному варварами? – осторожно спросил Светоний.

Марций Турбон хмыкнул пренебрежительно.

– Я верю, – сказал император, – что некоторое время на границе будет спокойно и орды кочевников не будут штурмовать Траянов вал!

Под аркой моста нарисовался молодой преторианец.