За прогалиной лес поредел, рос отдельными чащами, предоставляя травоядным обширные луговины. Шумно сопя и косясь круглыми коровьими глазами, прошествовала семейка зубров. Зубры окунали косматые слюнявые морды в густую траву, срывали ее пучками и громко хрупали, задумчиво глядя вдаль. Поодаль паслись олени, бдительно посматривая вокруг. Щипанут травы и вскидывают головы, вертят рогами – все чисто? Сжуют в спешке, и опять – нырь в траву. Мимо пугливых оленей, даже не глядя в их сторону, пробрел давешний тигр. А может, это другой был.

– Счастливой охоты! – шепнул Нигрин и шлепнул коня, понукая.

Богатая, нерастраченная природа этих мест подействовала на него как легкое вино. Все путем!

И вот последний склон. По правую руку, за зеленевшими макушками гор невозмутимо белела вершина Стробил, а впереди во всю ширь открывалось море.

– Понт! – прошумело по рядам и шеренгам. – К Понту вышли!

– Как тут красиво! – воскликнула Авидия Нигрина.

– А воздух какой, чуешь? – с гордостью спросил Нигрин, будто он хозяин тому воздуху. Питиунтские сосны наполняли воздух дивным ароматом, и Авидия глубоко вдохнула дурманящий хвойный дух.

– Да-а… – признала она, и отец довольно хмыкнул.

Питиунт поднимался от гавани вверх, террасами по склону. Белые и желтые домики с красными черепичными крышами тонули в зеленых садах. На берегу видна была строящаяся кастелла – квадратная крепость с башнями прямоугольными и шестигранными по углам и у ворот. На валу плавно кланялись стрелы подъемных машин и суетились мураши-строители, облицовывая плитняком закругленный массивный фасад. Но одно большое каменное здание было уже «сдано в эксплуатацию» – это была претория, где разместилось центральное командование группы гарнизонов Северной Колхиды и Южной Сарматии.

– Метелл! – кликнул Нигрин. – Разместишь легионы, накормишь, потом доложишься… Кто там сейчас в командирах?

– Фавст Медуллий! – подсказал трибун.

– Вот ему… И свободен. Да! Узнаешь еще, какие корабли стоят в порту и какие ожидаются.

– Все исполню, сиятельный!

– Я буду в городе, в доме Леонтиска, что напротив фонтана Нимф!

– Я понял, сиятельный!

– Исполняй…

Леонтиск Афинянин был легионером-ветераном, прошедшим с Нигрином все Дакийские войны. И сирийцев бивший, и парфян гонявший, и германцам внушавший страх и уважение к римскому орлу. Выйдя в отставку, Леонтиск удалился в Питиунт. Прикупил домик с садиком, обжился, женился, а на следующий год собирался выдвигать свою кандидатуру в городские магистраты.

– Командир! – просиял он, выйдя на порог. – Клянусь Белой Собакой Геракла! Сам Гай Нигрин!

– Сальве, сальве, старый мошенник! – добродушно бурчал консуляр. – Эк тебя разнесло!

– Зато ты, сиятельный, никак жирком не обрастешь!

Нигрин захохотал.

– Познакомься, Леонтиск, – сказал он, – дочь моя, Авидия Нигрина! Таскалась со мной на войну, представляешь?

– Ай-ай-ай… – с укором покачал головою Леонтиск. – Война не для женских глаз и не для женского сердца… Проходи, Авидия, в гинекеум, отдохни хоть… Таис! – трубно взревел он. – Приветь гостью!

Полная эллинка выплыла из дверей, позыркала на гостей, на галлов, набранных в охрану, и подбоченилась.

– И что теперь? – спросила она прохладным голосом.