Ланиста обедал у себя за столом – наворачивал луканскую копченую колбасу и бледные бобы с красноватым салом. Дух витал… Божественный!

– Вот выйдете на арену, – проговорил ланиста, цыкая зубом, – покажете класс, тогда вам еще и не такая жратва достанется!

– Мы будем очень стараться, – мягко проговорил Лобанов.

Ланиста, ковыряя в зубах, посмотрел на Сергея подозрительно и кивнул:

– Правильно…

Скрипнула дверь, и в контору ланисты прошмыгнул маленького росточка человечек. Два верхних резца, острый нос и редкая седая щетина на голове делали его похожим на крысу.

– Веррий! – пропищал мужчинка, слащаво улыбаясь. – Сальве, Веррий!

– О, приветствую тебя, Севий! – залучился деланой улыбкой ланиста. – Какими ветрами?

– Попутными, Веррий, – хихикнул Севий, – попутными!

Они разговорились, пустились в воспоминания… Из отрывочных сведений Лобанов уяснил, что Севий Ника-нор Пот служит препозитомв Большой императорской школе гладиаторов «Лудус Магнус», что находится в Риме, на виа Лабикана.

Друзья-партнеры раздавили полкувшинчика хиосского, цедя его по-варварски, не разбавляя водой, и скоро захорошели. Громкость беседы усилилась, жесты стали свободней и шире, препозит выудил деревянный стаканчик и загремел костяшками.

– Сыграем? – предложил он. – Ставлю двадцать денариев!

– Давай! – крикнул ланиста. – Ты первый!

Севий потряс стакан и выбросил на стол четыре продолговатые кости.

– Ха-ха-ха! – развеселился Веррий Флакк. – Все по очку! У тебя «собака», друг!

– Не везет! – вздохнул Сев, как Лобанову показалось, – притворно.

Ланиста подхватил стаканчик размашистым движением, сгреб в него костяшки, потряс и как-то хитро, с заворотом, вытряхнул.

– О! – восхитился Севий. – Один, три, четыре, шесть! Все разными очками! «Венера»!

– А то! – подбоченился ланиста. – Бросай!

Севию Никанору Поту подозрительно не везло. Он опять выбросил три единицы и двойку.

– Не везет так не везет! – сокрушался он, отсчитывая серебряные денарии.

– Ничего! – добродушно утешал его Веррий. – Повезет еще!

Игра шла долго. Веррий Флакк оказался азартным игроком, а Севий – опытным психологом. Он играл в поддавки до определенного момента, а после повел в счете. Горка серебра растаяла, Веррий запустил руку в заветный сундучок… Волосы ланисты растрепались, дыхание сбивалось, по бледному лицу стекал пот, пальцы подрагивали. Доведя игру до нужного ему проигрыша, препозит заботливо спросил:

– Может, хватит, а?

Веррий Флакк запротестовал.

– Да отыграюсь я, чего ты! – махнул он рукой, сшибая стаканчик со стола. – Сколько я тебе проиграл? Много уже?

– Как сказать… – на тонких губах препозита заиграла улыбочка. – Семь тысяч пятьсот денариев, друг мой Веррий!

Ланиста ошеломленно глянул на Севия.

– Да не может быть! – промычал он.

Севий принял оскорбленный вид и показал записи на куске пергамена.

– У меня все записано! – сказал он с обидой.

– Да я верю, верю… – Ланиста тяжело задумался. – У меня деньжат-то… Так, мелочь одна…

– Понимаю, понимаю… – покивал Севий и подсказал ланисте выход: – А ты продай что-нибудь!

Лицо Веррия Флакка просветлело.