— Благодарю, Ярослав Андреевич, — ответил я. — Да, мою семью постигла неприятная участь. Времена сейчас и вправду напряжённые.

— Простите мне моё любопытство, — почувствовав свободу, решил продолжить этот разговор Ярослав Громов. — А это правда, что выжить удалось только вам?

— Отец, мне кажется, что это не самая приятная тема для Павла Андреевича, — тут же подметил Александр.

— Я не настаиваю! Просто хочу поинтересоваться. Если Павел Андреевич не захочет, он может ничего не рассказывать, — произнёс старший Громов.

Этот разговор зашёл слишком далеко. Из этого уже можно делать какие-то выводы. Либо Ярослав Андреевич и вправду чересчур любопытный человек, либо же ему зачем-то нужна эта информация. Может быть, ему что-то известно о том, что случилось с моей семьёй?

Главное, чтобы не оказалось, что именно он стоял за этим нападением. Тогда мне придётся пожалеть о том, что его слуги не справились с покушением.

Однако я держал себя в руках. Решил продолжать разговор в таком тоне, будто эта тема меня совершенно не задевает.

— Всё в порядке, Александр Ярославович, — сказал старому другу я. — Это — не секрет. Всё так, как вы и говорите, господин Громов. В ту ночь выжил только я. Отец, мать и мой младший брат разделили иную участь.

— Ужасно, — покачал головой Ярослав Андреевич. — Даже ребёнка… Послушайте, Павел Андреевич, я ведь не просто так завёл эту тему. Как я уже и говорил по телефону, у меня есть к вам одно предложение. И о подробностях я вам сейчас же поведаю.

Я не удержался и активировал «анализ», пока Громов толкал свою речь. Затем проследил за реакцией своих собеседников и убедился, что они мою магию не чувствуют. Это — хорошо. Значит, только лекари могут ощущать воздействие целительской магии. Думаю, это правило распространяется на всех колдунов.

Пироманты чувствуют пиромантов. Гидроманты — гидромантов.

А лекари — лекарей.

«Анализ» показал, что самочувствие Александра и Ярослава сильно различаются. Старший Громов был абсолютно спокоен. А вот его сын явно нервничал. У него подскочил пульс, начало подниматься давление. На лбу выступил пот.

Почему? Вопрос ведь не в здоровье. Речь идёт о банальном стрессе.

Может, Александру неприятно, что его отец разговаривает со мной на эти темы? Или же, наоборот, он что-то знает, поэтому и нервничает?

Придётся последить за их реакцией ещё немного. Возможно, скоро я смогу что-нибудь выяснить.

— Я уже говорил вам, что хотел бы видеть вас личным лекарем нашей семьи, — произнёс Громов. — Получать вы будете приличные суммы. Примерно столько же, сколько получает любой среднестатистический лекарь. Но кроме этого, я могу предложить вам ещё кое-что. У меня есть связи, Павел Андреевич. При желании я смогу выяснить, кто стоит за убийством ваших родственников.

На полминуты повисла гробовая тишина. Я сделал вид, будто обдумываю его предложение. Хотя на самом деле я нечто подобное от него и ожидал.

И ведь с одной стороны, его слова действительно звучат очень соблазнительно. Деньги мне не помешают. Связи тоже. А уж выяснить, кто ведёт охоту за Булгаковыми — это и вовсе одна из моих целей.

Если мне удастся найти этих людей и доказать их вину, я наконец-то смогу освободить Кирилла, скованного в приюте. Он сможет жить как обычный подросток. Думаю, ему даже позволят переехать в мою квартиру при дворе.

Но есть одна проблема.

Я совершенно не доверяю Ярославу Громову. И это мы ещё не начали обсуждать подводные камни. Ведь он точно от меня не только лекарские услуги ждёт.

Чувствую в этом разговоре фальшь. Тема продумана заранее. Он уже нарыл на меня информацию. И почему-то мне показалось, что вопрос о единственном выжившем Булгакове был задан не просто так.