Лишний раз повидаться с Дубковым? Неописуемое удовольствие. И как я могу от такого отказаться?

* * *

— Нет, Эдуард Дмитриевич, правда, честное слово! — тараторил пациент. — Мне кажется, что моё заболевание прогрессирует. У меня ещё какая-то сыпь начала в складках кожи появляться. Боюсь, а вдруг это инфекция? Или признак онкологического заболевания?

Дубков устало провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть с себя накопившееся раздражение.

Боже, как же этот мужчина ему уже надоел!

На приёме сидел сорокалетний ипохондрик. Барон Никитин. За последние несколько месяцев Владислав Николаевич уже извёл Дубкова настолько, что ему становилось дурно каждый раз, когда Никитин появлялся в очереди около его кабинета.

Сначала пациент жаловался на боли в сердце. Дубков обнаружил у Никитина признаки стенокардии. Пока что совсем лёгкой. Приступы легко снимались препаратами и лекарской магией. Никитин даже у кардиолекаря Миротворцева побывал, но всё равно продолжил пилить мозги Эдуарду Дмитриевичу.

Как только сердце пришло в порядок, он начал придумывать новые симптомы. И каждый, по его мнению, свидетельствовал о скорой кончине.

— Владислав Николаевич, да послушайте же вы меня! — взмолился Дубков. — Эта сыпь — обычная потница.

— А что насчёт моего дыхания? — тут же переключился на другую тему Никитин. — Вот, послушайте, как я дышу. Кажется, будто в лёгких что-то застряло. Я слышал, так может проявляться туберкулёз или опухоль. Сегодня вечером выставка, я не могу позволить себе явиться туда в таком…

Дверь в кабинет Дубкова открылась, и на пороге появился…

— Твою ж мать, как же он мне надоел… — едва слышимо прошептал Эдуард Дмитриевич.

* * *

— Вы что-то сказали, господин Дубков? Не расслышал, — произнёс я, закрыв за собой дверь.

— Что вы тут шастаете, Павел Андреевич? Это — мой кабинет! — воскликнул Дубков.

— Евгений Кириллович отправил меня к вам. Ему нужны амбулаторные карты ваших пациентов, которыми теперь занимается он, — объяснил я.

— На той полке, — небрежно кинув взгляд на стеллажи с картами, произнёс Дубков. — Только не вздумайте взять что-нибудь лишнее! Я за вами слежу!

— Ни в коем случае, Эдуард Дмитриевич. Вы принимайте пациента, я не буду вас отвлекать, — ответил я.

— Так, на чём это я остановился… — задумался пациент. — Ах да! Эдуард Дмитриевич, родненький, ну вы же понимаете, что я не могу в таком состоянии пойти на выставку? А что, если мне станет плохо на глазах у всех гостей? А там ведь будут не только «наши». Ещё и гости из Европы приедут. Все хотят увидеть артефакты императора. Я не могу упустить такой шанс!

Услышав упоминание об артефактах императора, я чуть не уронил на Дубкова весь стеллаж с амбулаторными картами. Но вовремя схватился за полку, чтобы удержать старый шкаф.

Разумеется, Дубков это заметил, с ужасом глянул на меня, но никак не успел это прокомментировать, поскольку пациент вновь утянул его в беседу.

— Эдуард Дмитриевич, я ведь ещё слышал, что любые эмоции могут пагубно влиять на состояние организма. А на выставке я точно испытаю изумление! Вот… У меня даже сейчас сердце покалывает! А что же будет там? Ох, и дышать как-то трудно стало.

Ипохондрик! Ещё один. Сколько же на территории дворца проживает людей, обожающих придумывать себе несуществующие заболевания?

Вижу, Дубков тоже прекрасно понимает, что его пациент ничем не болен. Эдуард Дмитриевич уже раскраснелся — того и гляди лопнет от злости.

Да я уже и сам отвлёкся и перестал искать амбулаторные карты. Лишь делаю вид, что пытаюсь разыскать нужные мне документы.