— Три раза в прошлый раз и два раза только что, — заявил он. — Не беспокойтесь. Я не стану никому рассказывать о том, что вы скрываете под воротником. Тем более…. ик! Тем более подозреваю, что очень скоро я об этом забуду. Хотя не стану лгать, мне интересно, как вы его получили.

Он снова использовал лекарскую магию так, что мне не удалось поймать ни единого намёка на активацию его «анализа». При этом обнаружил шрам, который я успешно скрываю от остальных коллег. Ни Преображенский, ни Миротворцев пока что точно не смогли его заметить.

А если бы заметили — точно не стали бы молчать. Уверен, их бы заинтересовало, откуда у лекаря, работающего в такой престижной клинике, взялся этот шрам.

— Прежде, чем вы уйдёте, я хочу задать ещё один вопрос. Я уже задавал вам его ранее, — произнёс я. — Вы не передумали насчёт того, чтобы я стал вашим учеником?

— Павел Андреевич, я ведь вам уже говорил, — вздохнул Бражников. — Я больше не беру учеников.

— Но я всё же заметил, что вы заинтересованы моим потенциалом, — продолжил настаивать я. — В прошлый раз вы упомянули, что я смогу его раскрыть, если буду двигаться в правильном направлении. Но у меня на это могут уйти десятки лет, если я не найду опытного человека, который сможет меня направить.

— Так ищите! — развёл руками он. — Я-то тут при чём?

— При том, что вы — единственный человек, чью магию я даже не улавливаю. В этой клинике нет ни одного специалиста с таким уровнем силы, — ответил я.

Кроме того, местным лекарям я просто не доверяю. Гораздо лучше будет найти независимого наставника со стороны. Бражников даже на орден лекарей фактически не работает. Лишь изредка выполняет их указания.

— Сами посудите. Вам ведь тоже нужно какое-то занятие, — продолжил я. — Иначе ваш «эксперимент» с алкоголем продлится ещё лет двадцать.

— Двадцать? Ха! — усмехнулся он. — Побойтесь бога, господин Булгаков. Я столько не проживу.

— И всё же мы могли бы помочь друг другу, — произнёс я. — Вы мне дадите знания, а я отвлеку вас от запоев.

— А кто вам сказал, что я хочу отвлекаться от запоев? — улыбнулся он. — Вот если бы вы предложили мне взамен безграничный источник спирта, я ещё, может быть, и согласился бы.

— Вы всё шутите, а я ведь серьёзно пытаюсь с вами поговорить, Валерий Николаевич, — произнёс я. — Так каков ваш ответ?

— Мой ответ — хочу. Но не могу, — ответил он.

— И что это значит? — не понял я.

Бражников резко изменился в лице. От былого опьянения не осталось и следа. Кажется, он даже разозлился. Таких эмоций старик ранее не показывал.

— Это значит, что у меня нет желания рисковать ещё одним учеником. Одного уже воспитал, — произнёс он. — И закончилось это тем, что я его пережил. Я ведь по вашим глазам вижу, Павел Андреевич. Вы точно такой же. Мне не нужен ещё один альтруист, который похоронит себя во имя общего блага. Мне и одного раза хватило с головой.

— Хоронить я себя точно не собираюсь, — помотал головой я. — Не знаю, что случилось с вашим учеником, Валерий Николаевич, но я не повторю его путь.

— Не знаю, господин Булгаков. Не знаю, — прикрыл глаза Бражников. — Я хорошо разбираюсь в людях. Вижу куда больше, чем видят другие. И дело даже не в лекарской магии. Обычный опыт, который я нарабатывал десятилетиями. Вы отличаетесь от моего покойного ученика. Характеры у вас совершенно разные. Но упёртость, граничащая с безумием, абсолютно одинаковая. В учении она помогает, но на практике может навредить. Причём не людям, а вам самим.

До этого он ещё ни разу не вёл со мной таких долгих бесед.