«Господи... проклятая задняя дверь».

Недавно он выходил на улицу, чтобы опорожнить мусорную корзинку, и был уверен, что не запер дверь.

Сердце бешено застучало, и Тони поспешил из столовой в кухню, находившуюся в задней части бунгало. Дверь в сад была захлопнута, но не заперта.

Первым порывом было просто задвинуть щеколду и повернуть американский замок. Однако более сильное желание повлекло его к двери. Необходимо убедиться, что снаружи никого нет. Неодолимое влечение подчинило его. Если там что‑то есть, то ему обязательно надо увидеть. Так, услышав грохот столкнувшихся машин, нельзя не оглянуться и не посмотреть, даже если увиденное заставит еще многие годы страдать от кошмаров.

Тони медленно приоткрывал заднюю дверь, и страх словно червь точил его.

Сразу за дверью ничего не было, лишь слабо блестели плиты внутреннего дворика. Он шагнул в сад и в темноте прошел до жаровни, крутя головой вправо и влево при каждом воображаемом шорохе или движении.

«Гейтман, ступай внутрь, – пронзал его мозг чистый, обнаженный страх. – Возвращайся. Запри двери. Прячься, прячься!»

Нет... Надо посмотреть. Если это они, то он должен увидеть.

Может, они больше не опасны. Может, то, через что они прошли, изменило их.

Тони близоруко всматривался в другой конец поляны. Ночь превратила все предметы в призрачные тени: деревья, кусты, столбы изгороди. Даже мерещилось, будто они подкрадываются ближе.

Возьми себя в руки, идиот. Там ничего нет. Они...

Господи...

Один из них прямо позади!

Сердце Гейтмана мучительно сжалось, и его чуть не стошнило от страха.

Он обернулся, чтобы увидеть того, кто сзади, – тот стоял, завернувшись в просторный саван. Тони попятился, зажав руками рот и пытаясь сдержать крик.

Фигура не двигалась. Подул ночной ветерок, и саван слегка колыхнулся.

Тони Гейтман судорожно вздохнул.

Идиот... Это всего лишь солнечный зонт. Он собственноручно сложил его сегодня днем, чтобы ветер не вырвал эту штуковину из земли.

И все равно нервы его сдали. Он неуверенно, ощупью вернулся в бунгало, захлопнул за собой дверь и задвинул щеколды – одну, вторую, третью, запер английский замок и трясущимися руками накинул дверную цепочку.

Так‑то лучше.

Глубоко вдыхая, чтобы успокоить колотящееся сердце, Тони покопался в кухонном шкафчике, вытащил чайное полотенце и стер с лица и ладоней струящийся пот. Поправив очки, подошел к каждому окну, проверил, заперты ли они, и тщательно задернул занавески.

Теперь надо убить тишину. Все еще неуверенно ступая, он вернулся в столовую и включил стереопроигрыватель, наполнив комнату «Временами года» Вивальди.

Обычно музыка поднимала ему настроение, и Тони с удовольствием дирижировал невидимыми оркестрами. Только не сегодня. Музыка звучала как‑то мрачно и глухо в доме, который в последние дни казался слишком уж большим и пустынным.

Гейтман вернулся к столу, где были аккуратно разложены его книги и папки. Работа не давала разгуляться воображению, которое могло сгрызть Тони, как крыса.

Сперва он вклеил в папку вырезку из газеты.

ПРОПАЛ РЫБАК ИЗ КЛИТХОРПЕСА

После трехдневных поисков береговая охрана заявила, что не надеется обнаружить рыбака живым. Генри Блэквуд, 49 лет, из Парэйд‑Террас, Клитхорпес, в четверг не вернулся домой после ловли. Несмотря на тщательные поиски вдоль 15‑мильной прибрежной полосы, не было обнаружено никаких следов мистера Блэквуда или его рыболовного бота «Сьюзан».

«Исчез без следа, – прошептал Тони Гейтман, промакивая вырезку носовым платком. – И кажется, я знаю почему».

Он перевернул несколько страниц в папке.