Упрашивать Криса не требовалось.

Пройдя дальше по берегу, они перешли ручей, вымочив ноги в ледяной воде.

Крис изо всех сил всматривался в густеющий туман, опасаясь увидеть призрачные фигуры, преграждающие путь. Один раз ему показалось, будто он увидел кого‑то, стоящего на вершине дюны и сверху глядящего на них. У него было круглое белое лицо. Ужасающе белое.

Вдруг Крис поймал себя на том, что думает о Фоксе. Что же все‑таки с ним могло произойти? И что имел в виду Тони Гейтман, когда сказал, что, хотя Фокс и находится где‑то в море, вопрос о том, действительно ли он мертв, остается спорным? Теперь вспомнилось множество самых разных вещей; маленькие кусочки мозаики вставали на место, образуя единую картину. Криса пробрала дрожь от макушки до самых пяток. Чудовищный сельдерей в старом рукомойнике... разросшееся растение было не чем иным, как мутантом. Деревянный стул в сырой грязи – ножки пустили корни, а подлокотники начали пускать ростки. Золотая рыбка... она‑то точно была мертва, потом через несколько часов уже носилась кругами по чаше, словно торпеда, а теперь и вовсе как будто начала меняться. Тварь, с которой он столкнулся в дюнах прямо лицом к лицу... она не тронула его физически, однако с такой легкостью все перемешала у него в мозгу, с какой ребенок сминает пластилиновую фигурку. И вот в море какие‑то люди со зловещими ликами изваяний острова Пасхи.

В голове у Криса громоздились все новые вопросы, которые необходимо задать Гейтману и Фаусту.

Он поглядел на Тони. Маленький лондонец возглавлял беспорядочную группу деревенских жителей. Он упорно тащился вдоль берега, дергая головой вверх‑вниз и сжимая тонкими пальцами пианиста лямки рюкзака. Марк Фауст замыкал шествие; он шел длинными легкими шагами, как мог бы шагать по прериям Дикого Запада со «стетсоном»[13] на голове и двумя кольтами за поясом.

Наконец сквозь клубы тумана Крис различил остов разбитого рыбацкого баркаса. Он ускорил шаг и догнал Тони.

– Тони, я пойду вперед. Если ворота будут уже открыты, мы сможем запустить эту толпу внутрь быстрее.

– Ладно, Крис... Осторожнее. В таком тумане и динозавр может спрятаться.

Крис перешел с шага на бег. Ему не терпелось убедиться, что с Дэвидом и Рут все в порядке. Все должно быть в порядке. Но шум прибоя усилился – прилив наступал, к тому же очень быстро.

В мозгу вспыхивали картины: ворота морского форта распахнуты, внутри – никого, где‑то плачет Дэвид, заблудившийся в тумане; Рут навзничь лежит на песке, и одна из этих морских тварей склонилась над ней и терзает...

Крис отогнал видения прочь. Но они вернутся, и очень скоро, если он не увидит, что жена и сын живы и здоровы.

Он бежал по насыпи, и темные размытые очертания обретали форму каменного здания.

– Рут!

Прошло не менее двадцати тревожных секунд, прежде чем над стеной появилась голова.

– Рут, отвори ворота.

Через несколько секунд раздался металлический лязг засовов, ворота дрогнули и распахнулись.

– Папа! – Дэвид бросился Крису на шею с такой силой, что отец чуть было не упал.

– Ух, подожди, малыш.

Рут обняла Криса и крепко прижала к себе.

– Тебя не было будто целую вечность.

Крис улыбнулся.

– Ну, я все‑таки возвратился, и не один. – Он повернулся к толпе, приближающейся к воротам. Не проронив ни слова, люди входили во двор. Последним был Марк Фауст с ружьем на плече. Он важно кивнул Крису и прошел внутрь.

Крис еще раз бросил взгляд вдоль берега, который медленно поглощала белая дымка, закрыл ворота и задвинул засовы.

Теперь они в безопасности.

Пока.

28

Крис распахнул главную дверь в здание морского форта. Воздух, обдавший его, был прохладным, но сухим.