Тони Гейтман спросил без особого интереса:

– Что вы предлагаете?

– Я предлагаю установить дежурство. Еще я предлагаю укрепить ворота при помощи штабеля кирпичей, что лежит во дворе. В‑третьих, я предлагаю создать линию обороны на случай, если твари прорвутся через ворота. Господи, Тони, достаточно, если им повезет всего один раз. Сколько еще машин осталось в деревне, чтобы они могли повторить попытку?

Крис сделал над собой усилие, чтобы казаться спокойным. Но это становилось нелегко. После попытки протаранить ворота он обошел морской форт, желая поднять всех на стену и показать, что случилось. Но это мало кого волновало. Деревенским хотелось только таращиться в пространство.

Хуже всех был Марк Фауст. Этот большой мужчина лежал в комнате батарейной палубы, накрывшись одеялом, ничего не ел и ничего не говорил.

Рут целых пять минут уговаривала Тони Гейтмана подняться сюда.

Тони с отсутствующим видом дымил сигарой.

– Тони, – толкнул его Крис, – нам надо выработать план на случай, если ворота будут сломаны и эти существа ворвутся внутрь. Надо забаррикадировать нижние окна морского форта, найти какой‑нибудь способ защитить двери здания.

Рут добавила:

– А еще нужно какое‑то заграждение здесь, чтобы они не пробрались на крышу форта.

– Ворота вот такой толщины. – Большим и указательным пальцами Тони показал толщину пухлого словаря. – Двери здания раза в четыре тоньше. Если сафдары начнут колотить в них камнями, они продержатся, я думаю, часа два‑три.

– И что же вы предлагаете, Тони?

– Крис, я предлагаю не суетиться.

– Что? Не суетиться и не пытаться выжить? Вы серьезно?

– Крис, не знаю, заметили ли вы, но... вы не чувствуете? Не чувствуете, как в воздухе сгущается напряжение? Гнетущее, как перед грозой.

– И что?

– А то, что время почти пришло. Та сущность, древний бог... он появится здесь всего через несколько часов.

– И какой нам от этого прок, если мы станем такими же, как Уэйнрайт, Фокс и остальные зомби?

Тони двинулся к лестнице.

– Нам надо подготовиться. Все деревенские знают, что им следует делать.

– Опять жертвоприношение! – простонал Крис. – Опять примитивная чушь!..

– Пожалуй, примитивная, но не чушь. Эти люди знают, что им делать. Да, принести жертву. Не потому, что я так сказал, Крис, а потому, что они инстинктивно чувствуют, что следует делать. Это родилось внутри нас. Так ребенок появляется на свет с врожденной способностью подражать родителям, поэтому способен научиться разговаривать и держать ложку. Мы родились, зная о необходимости жертвоприношения. Не сопротивляйтесь этому, Крис, освободите свое подсознание. Спросите Дэвида, он должен понимать. Спросите, не сломал ли он недавно какую‑нибудь свою любимую игрушку неизвестно почему. Спросите его, Крис. Спросите, Рут.

Крис вспомнил, как Дэвид оставил любимые комиксы и игрушки на валуне, чтобы их смыло в море.

– Не мелите вздор, Тони. Послушайте, нам надо обезопасить это место. – Он повернулся к взрослым Ходджсонам. Они фермеры, они близки к земле, их жизнь состоит из свиней и навоза. – Ведь вы будете дежурить, правда?

Мужчины дружно отвели глаза.

– Вы поможете, так?

– А... ага. – Джон Ходджсон поглядел на брата. – Ага, поможем.

Крис обернулся к Тони, чтобы снова задать ему вопрос, но маленький лондонец уже поспешно спускался по лестнице.

* * *

Однако Тони был прав относительно усиливающегося напряжения.