— А, снова вы. — сказала она. Дернув головой, она указала на мир над ее палатой. — Надеюсь, они разнесут вашу прогнившую маленькую планетку в хлам.

Джусик улыбнулся, сложил руки перед собой и понизил голос до шепота.

— Я же сказал, что прослежу за этим, когда вы просили об освобождении, доктор Утан. — сказал он. — И я выполнил обещание. Но я не работаю на Республику. Хотите покинуть это заведение?

Выражение непреходящего презрения на ее лице исчезло, словно растаявший снег.

— И кто же вы?

— Просто мандалорианин, делающий свою работу, мэм.

У нее был мандалорианский охранник на Квиилуре, Гез Хокан. Она могла быть о нем не лучшего мнения, но слово на «М» для нее означало дружественные силы.

— Надеюсь что вы будете работать лучше, чем тот, прошлый. — тихо проговорила она.

— У меня есть время собрать мои материалы? Если же нет…

— Разумеется. — сказал Джусик. — Именно поэтому мы здесь.

И все это было чистой правдой.

В Джусике была какая–то частичка — частичка, к которой он не любил присматриваться — которая смаковала игру, наслаждалась блефом и притворством, словно игрок в сабакк.

«Я способен на ужасные вещи. Я должен никогда не забывать об этом.»

Он смотрел как она собирает деки и листы флимси, и пакует их в сумку.

— Сестра. — позвала она. — Сестра, вы не могли бы утром выпустить сока–мух на волю? Они сохранили мне рассудок. Это самое меньшее, что я могу для них сделать.

Джусик слегка переменил свой взгляд на Утан. Она подняла сумку и вышла в двери своей палаты, с таким видом, словно спасение совершенно не было для нее неожиданностью.

Скирата не смотрел на Джусика, изображая скучающего громилу, но в Силе он излучал удовлетворение и облегчение. Джусик поймал себя на раздумьях о том, сколько других афер Кэл'буир провернул за прошедшие годы. Он принимал то, что Скирата был преступником и убийцей, и все же искренне любил его. И в его мыслях не было никаких «но». Скирата был, во многих отношениях, законченным шабуиром; но то единственное, что могло его извинить, было настолько огромным, настолько всепоглощающим, что это заставляло выглядеть мелочью все его прегрешения. Он мог любить без оглядки. Он мог любить тех, от кого ему, возможно, не было бы никакого прока, отверженных и обездоленных, и даже тех кто причинил ему боль; и когда он любил — он мог отдать за это свою жизнь, не задавая вопросов.

Джусик мог простить Скирате всё за это, крайне редкое, качество.

— Отлично сработано, сынок. — пробормотал Скирата.

Сейчас они были на финальной части своего задания. Все шло прекрасно, и все, казалось, уже было учтено — до того момента, когда Джусик снова услышал тот голос; тот дразнящий, полузнакомый звук, который заставил его прислушаться.

— Сестра. — сказал он. — Мне нужно кое–что проверить. — Он поднял указательный палец призывая к тишине. — Слышите этот голос? — Голос был женским, и звучал он так, словно она говорила по–мандалориански. Что–то настойчиво просило, даже требовало, чтобы он хотя бы пошел и взглянул. Уход из джедаев не разорвал его связь с Силой. — Могу я увидеть этого пациента? Она может быт в нашем списке.

Когда медсестра повернулась к ним спиной, Скирата пронзил Джусика взглядом.

«Во что ты играешь?»

Джусик лишь поднял чуть выше палец.

«Положись на меня.»

— Боюсь, она очень настороженно относится к мужчинам. — сказала сестра. — И в ее истории отмечены случаи насилия в отношении мужчин.

Джусик заглянул в комнату. Женщине было вероятно сорок–сорок пять, может чуть больше, и она не выглядела способной даже просто на грубое слово.