Легкое дуновение чего–то знакомого коснулось Джусика — он стоял перед дверью палаты с выведенными черным цифрами 7785. Он никогда не встречал Утан. Он не мог почувствовать ее, но он чувствовал кого–то нормального, кого–то в здравом рассудке, кого–то кому было здесь не место.

— Вроде этого? — спросил Джусик, указывая в сторону палаты.

— Нет, его поместила сюда семья после… неприятного инцидента дома. — Пелбион, казалось, спорит сам с собой. — Ладно, следуйте за мной.

Но существо в здравом рассудке — здесь…

Почему–то это на миг выбило Джусика из колеи — внезапное осознание того, что тут рядом есть кто–то, вовсе не сумасшедший не буйный, но все равно запертый здесь. Ощущение безнадежности и брошенности было тяжелым, и ему тяжело было уйти. Что–то внутри него шептало: «помоги ему, помоги ему, ты не можешь просто так уйти».

Но он так и сделал; его миссия была жизненно важной. Он бросил кого–то в беде.

По мере того, как они проходили мимо палат, Шафрановое Крыло Центра Валорума становилось все комфортабельнее и — за исключением запаха чистящей жидкости, и всех этих надежных дверей — мало походившим на медицинское учреждение. Джусик проследовал за Пелбионом в ту часть здания, которая выглядела более старой, где были выше потолки — а затем прошел еще несколько дверей. Джусик записывал всё. Будь с ним кто–нибудь из «Нулевых», наделенных эйдетической памятью по милости каминоанцев, посчитавших что это сделает их лучшими солдатами — они бы мгновенно запомнили весь путь во всех подробностях.

Пелбион остановился у двери и покрутил в руках ключ.

— Да, вот эта женщина меня беспокоит. — сказал он, словно отвечая Джусику. Пелбион реагировал на трюки с разумом не так, как большинство людей, это было заметно. — Она сбивает меня с толку.

Джусик знал, даже до того, как открылись двери, что он найдет здесь женщину, чуть растерянную, но в здравом уме. Он чувствовал ее: не настолько скучающую, как он почему–то ожидал, но не нуждающуюся в психиатрической помощи — пока что. Когда двери разъехались в стороны, открыв за собой внутренние, из упрочненного транспаристила, он едва удержался от ухмылки.

Палата — довольно симпатичного вида, если честно, но безо всякого естественного освещения — была заставлена небольшими прозрачными контейнерами, выстроенными по надписанным номерам. Внутри них мельтешили черные точки.

Мухи сока.

Пелбион заговорщически понизил голос.

— Она считает себя сепаратистской ученой, разрабатывающей смертельный вирус. Это и в самом деле очень убедительно, потому что у нее явно имеется научное образование и отличный ум. Она меня почти что убедила, что ее похитили из Внешнего Кольца республиканские силы, что ей стреляли в спину, а потом ее бросили сюда, чтобы силой выведать ее тайные разработки.

— Исключительно. — сказал Джусик. Утан неплохо помнила рейд на Квиилуру. — Какая подробная фантазия.

— Судя по ее досье, ее заключил под стражу Департамент Общественной Безопасности, потому что они считали ее достаточно способной, чтобы действительно создать какую–нибудь заразу. И я должен заметить, что она ведет вполне убедительные генетические эксперименты над этими мухами, даже не имея оборудованной лаборатории. Ну… понимаете, мы ей иногда помогаем…

— Поразительно. Прекрасно. А ничего что вы мне это рассказываете? Разве это не секретно?

— Не думаю что можно засекретить психическое расстройство, мастер Херрис… хотя судя по шраму, она действительно когда–то была ранена каким–то обломком.

Джусик вошел в палату. Ухоженная женщина средних лет, с алыми прядями в темных волосах, оторвалась от импровизированного рабочего стола и строго посмотрела на него, не выпуская из рук деку.