— Этот джентльмен из Департамента Здравоохранения Корусканта. — сказал Пелбион, нервно улыбаясь ей. — Мы показываем ему заведение. Как проходит программа скрещивания?

Утан — это действительно была она — надменно подняла бровь.

— Вы, невежественные шарлатаны, можете сыпать лекарства в мою еду, но мои мозги все равно работают лучше ваших. — презрительно проговорила она. Затем она вновь перевела взгляд на Джусика. — Итак, вы от правительства, верно? Хорошо: я военнопленная и имею соответствующие права. Я требую адвоката — в который уже раз. Я доктор Оволот Куэйл Утан и меня содержат под стражей, без права общения со внешним миром.

Джусик выдал ей чуть огорченную но сочувственную улыбку — лучшую, на которую он был способен. Канцлер был умным человеком; что могло быть лучше, чем спрятать Утан так, на виду у всех, позволив ей рассказывать свою историю в замкнутом сообществе, где безумные истории были у каждого?

— Разумеется, мэм. — ответил Джусик. — Я прослежу за этим.

«Она отсюда выйдет, верно. Только не так, как она надеется.»

— Абсолютно последовательна. — комментировал Пелбион на обратном пути. Проходя мимо нескольких голокамер наблюдения, Джусик вывел их из строя, затуманив изображение. — В каждой детали.

— Печально. — ответил Джусик.

«Нет, великолепно. Замечательно. Надежда для моих братьев.»

— А теперь, насчет наших показателей…

— Сейчас, мастер Херрис. — сказал Пелбион.

Возможно, вычищать ему память было и не обязательно, но Джусик все же подчистил их разговор — достаточно, чтобы свести его визит к легкому раздражению, которое будет быстро забыто естественным образом.

Всю дорогу обратно к дому — четыре перемены спидеробусов, пара продолжительных прогулок и резких перемен направлений, просто на всякий случай — Джусик ощущал как его торжество медленно тускнеет от тихого, надоедливого ворчания внутреннего голоса.

Больше всего его выбило из колеи не смятение в расстроенных умах, и даже не встреча лицом к лицу с женщиной, чьей работой был, в конечном итоге, геноцид.

Нет, хуже всего было обнаружить что она не единственное существо в здравом уме, которое заключено в Валорум–Центре. И что он ничего не мог сделать для того, другого. Он не мог изучить дело того человека, потому что Херрис сейчас должен был исчезнуть. Он и так произвел слишком много шума.

На войне всегда есть потери. И не все они случаются в бою.

* * *

Дорога Хадде–Ришун, Хаурджаб, местное время 1510

— Дар! Дар! Ложись!

Орды тяжеловооруженных Мауджаси явились из ниоткуда и теперь «Омега» застряла под огнем в развалинах древнего форта. И у них заканчивалась удача.

Конвой скрылся, остались лишь машины, догорающие на перевале. Дарман кинулся на землю, когда очередная мина просвистела над головой и взорвалась где–то за потрескавшейся стеной, выбив из нее еще несколько кусков. Дарман обнаружил что смотрит на мир под углом в девяносто градусов и так заметно что и фронтальная стена, защищающая их, не выглядит очень уж надежной. По аудиолинку доносились голоса:

— Из какого шаба они все приперлись?

— Я же сказал — криффовы тоннели.

— Ат'ика, можешь запустить камеру? Давай, посмотри как отсюда выбраться. Мы не можем сидеть тут весь шаблов день, и ждать когда нас вытащат.

— Уже, серж. Вот это видишь?

— Ох, шаб…

Найнер редко ругался. Должно быть, положение было хуже чем думал Дарман. Он пересек дворик на четвереньках, отпихнув с дороги ящик из–под боеприпасов. Когда он проверил миниэкраны на ВИДе — картинка с камеры оказалась не воодушевляющей.