— Еще бы. — Сэмми провел ладонью по-над полом, нащупывая люк. — Ну ладно. Ты спятил, Бэк. Знаешь об этом? Ты просто не принимаешь слово «нет» за ответ. Я…

Тут послышалось чирканье зажигалки, скрежет ее кремня, а затем искра волшебным образом раздулась и стала мерцающим лицом Трейси Бэкона.

— Давай твою, — сказал он.

Сэмми запалил свою зажигалку. Вместе им удалось наскрести достаточно света, чтобы разглядеть, что они встали лагерем с одного боку от всей панорамы, в самой середине широкой лесополосы в полдюйма вышиной. Трейси встал и направился к центру шара. Прикрывая огонек зажигалки, Сэмми последовал за ним. Пол у них под ногами был устлан каким-то грубым и сухим искусственным мхом, которому полагалось играть роль лиственных лесов на склонах покатых холмов. Хруст мха разносился по всему пустому простору высоченного купола. Довольно часто, хотя Бэкон и Сэмми старались шагать как можно аккуратнее, один из них наступал на игрушечную ферму, безжалостно раздавливал парк культуры и отдыха или центральный сиротский приют города будущего. Наконец они достигли главного города в самом центре диорамы, известного как Центрвиль, Центртон или что-то в равной мере воображаемое. Единственный небоскреб тянулся из участка зданий поменьше. Все строения имели обтекаемую форму и выглядели суперсовременно — вроде поселения на Монго или Изумрудного города в «Волшебнике страны Оз». Бэкон опустился на одно колено, и его глаза оказались на одном уровне с самой верхушкой небоскреба.

— Так-так, — хмурясь, сказал он. А затем стал опускаться пониже, медленно подаваясь вперед с упором на одну руку, стараясь не погасить огонек зажигалки, пока не лег на живот. — Так-так, — повторил актер и закряхтел, опуская подбородок к самой земле. — Ага. Вот так. Сомневаюсь, что мне понравилось бы просто над ним проплывать — даже совсем близко.

Сэмми подошел к Бэкону и какое-то время просто рядом с ним постоял. А затем тоже опустился на землю. Подложив руку под грудь и слегка наклонив голову, он прищурился, пытаясь затеряться в иллюзии макета точно так же, как он обычно терялся в Футурии за своей чертежной доской в Флэтбуше миллион лет тому назад. Сэмми сейчас был в одну двадцатую дюйма вышиной, вихрем проносясь по океанической автостраде в маленьком антигравитационном «небоноске», стремительно минуя безмолвные фасады вздымающихся кругом серебристых зданий. Был идеальный день в идеальном городе. Двойной закат мерцал в окнах и отбрасывал тени по зеленым площадям города. Кончики пальцев Сэмми вдруг запылали.

— Ой! — вскрикнул он, роняя зажигалку. — Жжет!

Бэкон погасил свой огонек.

— Тоже мне тюря, — ласково пожурил он друга. — Что ж ты ее галстуком не обвязал? — Актер схватил Сэмми за руку. — Эта?

— Эта, — сказал Сэмми. — Большой и указательный. Черт, обжег. А, ладно.

Несколько минут они просто лежали во мраке будущего. Трейси Бэкон держал обожженные пальцы Сэмми у себя во рту. Оба прислушивались к сказочной работе своих заводных сердец и легких, отчаянно друг друга любя.

12

В последний день ноября Джо получил письмо от Томаса. Отвратительным почерком с наклоном влево, используя насмешливый тон, который отсутствовал в его первых письмах из Лиссабона, Томас объявлял, что после целого ряда задержек, отмен, механических поломок и всевозможных государственных ухищрений старая бадья наконец-то (в очередной раз) получила разрешение на отплытие — теперь уже второго декабря.