– Выходит, ты не все просаживаешь за игорным столом. Весьма похвально! – съязвил Жером.

– Тео хотел, чтобы его сын получил причитающееся ему наследство, и ты не мог этого не знать.

– Как же нам повезло, что ты пока не достиг возраста получения своего наследства.

– Еще семьсот дней терпения, – откликнулся Виктор ледяным тоном.

– Слава Богу, отец знал о твоем пристрастии к азартным играм, иначе к этому моменту ты бы уже промотал все состояние.

– К счастью, мне нужно являться сюда только изредка, чтобы забирать положенное мне содержание. Желаю всего хорошего, братцы, – сухо распрощался Виктор, вставая со стула. – Пусть ваша алчность принесет вам счастье, которое вы заслуживаете.

– Пожалуйста, постарайся продержаться до следующего дня расчета, Виктор, – сказал Жером примирительным тоном. – Ненавижу, когда твои ростовщики ломятся в мою дверь.

– Оставляю право последнего слова за тобой. Виктор уже пересек комнату.

– Окажи любезность сдержать обещание, – отозвался Жером угрюмо.

Но младший Клуар уже вышел, даже не обернувшись.

– Он неисправим, – пробормотал Жером.

– Как Теодор.

– Не совсем. У Виктора нет никаких талантов.

– И гораздо меньше пороков.

– Верно, – сердито согласился Жером. – Значительно меньше. И если нам повезет избавиться от англичанки, мы искореним последний из пороков Теодора.

– Полиция ее тоже разыскивает.

– Мне сказали об этом. Но я не слишком надеюсь на способности Тюлара. До конца недели нам придется держать людей начеку.

– Пока не завершатся слушания.

– Да, именно так.

Глава 3

Солнце уже встало, когда Паша повернулся в постели и обнаружил, что лежит один.

Мгновенно стряхнув с себя остатки сна, он оглядел комнату. Неужели ей снова удалось удрать?

Последние дни он почти не спал, и усталость дала о себе знать. Тихо выругавшись, он свесил с кровати ноги и поднялся. Трикси Гросвенор не должна исчезнуть из его жизни. Во всяком случае, не сейчас. Прикидывая в уме маршрут, каким она могла отправиться в Кале, он торопливо пересек комнату и резко распахнул дверь гардеробной.

– Я собиралась тебя разбудить перед уходом.

Он замер на пороге, прищурившись от яркого солнца, светившего в окна.

– Уже уходишь? – пробормотал он, окинув взглядом ее упакованный чемодан и дорожное платье.

– Да, конечно. Я провела с тобой несколько восхитительных часов.

Паша растерялся. Она говорила вежливо и дружелюбно, как общительная собеседница за обеденным столом.

– Не смотри на меня с таким удивлением. Насколько я понимаю, ты не привык, чтобы тебя благодарили.

Он стоял голый в дверном проеме. Ее слова вызвали у него улыбку.

– Не совсем так. Ты весьма обходительна.

– Ты необыкновенный человек, потрясающий, я бы сказала. Я буду до конца дней вспоминать прошедшую ночь с благодарностью и восторгом.

– Так же, как и я, chouchou . – Он потянулся с прирожденной грацией, отчего его мышцы приобрели скульптурную рельефность. – Но в твоей спешке нет никакой надобности, не так ли?

– Нет, я должна ехать, – возразила она, беря перчатки.

– Мне не хочется тебя отпускать.

– Не надо, Паша. – Испытав на себе его силу, она нервно подумала, насколько хорошо его все таки знает. – Пожалуйста, не делай со мной этого. Даже не помышляй.

– Не кипятись, дорогая, – промолвил он, входя в комнату. – Я не собираюсь удерживать тебя против твоей воли. – Подойдя к платяному шкафу, он открыл зеркальную дверцу и вытащил зеленый с рисунком халат и надел.