– Известно только, что это какой то оборванец с Балкан, – отозвался Жером, усаживаясь за стол. – Орудие убийства было найдено в канаве, – продолжал он, потянувшись за кофе. – Македонский топор, как сказал префект.

– Выходит, убийцу наняли, – заметил Филипп с набитым ртом.

Жером кивнул.

– Один из многочисленных врагов Ланжелье. Виктор Клуар играл с ним в одних и тех же клубах.

– Один из кредиторов, ты имеешь в виду, – поправил младшего брата мужчина постарше. – Ланжелье задолжал всем.

Виктор оторвал взгляд от булочки.

– Он выигрывал по случайности.

– Надеюсь, не у тебя.

– Стал бы я тебе докладывать в таком случае? – холодно парировал Виктор. – К тому же ты не слишком баловал его деньгами, чтобы он мог играть по крупному.

– Напротив. Мы достаточно ему заплатили за то, что он держал в заточении любовницу Теодора.

– Я никогда этого не понимал, – с отвращением обронил Виктор. – Держать ее в плену вместо того, чтобы подкупить судью?

– Заявление женщины должно было попасть под надзор Клуэ. Риск был слишком велик.

– Мальчик – сын Тео, – констатировал Виктор.

– Возможно. – Щеки Филиппа затряслись от негодования, как и в тот раз, когда он впервые услышал о рождении Кристофера. – Но эта женщина не внушает доверия.

– Тео обожал ее и сынишку. Если бы она могла развестись, он бы женился на ней. Ты это знаешь не хуже меня.

Глаза Жерома сверкнули.

– Ты защищаешь ее?

– Защищать ее нет нужды, – ответил Виктор. – Завещание Тео было вполне конкретным.

– Наш племянник был развращенным, богемным художником без всяких моральных устоев, – раздраженно заявил Жером, разрезая на аккуратные кусочки бекон.

– Кое кто с твоей точкой зрения не согласится. – Виктор никогда не понимал противоречия, существовавшего между праведной пристойностью Жерома и его беспринципной недоброжелательностью.

– Теодор умер в возрасте тридцати двух лет от пьянства и распутства. Любой порядочный человек понял бы, насколько нестабильным было состояние его ума.

– Он умер не от распутства, а погиб на скачках. Несчастный случай.

– Его беговые лошади были такими же дикими, .как он сам.

– Как жаль, что Клуэ не истолкует закон во благо твоей предвзятости, – заметил Виктор желчно. – Его непомерная прямота пугает.

– Вероятно, теперь, когда англичанка исчезла, Клуэ больше не представляет для нас проблемы. Впрочем, если она снова объявится…

– Возможные точки ее местопребывания находятся под контролем, – перебил его Филипп.. – Гросвенорам скорее всего тоже сообщили о ее бегстве, – продолжал он с самодовольной улыбкой. – Если она возвратится в Англию, нас непременно оповестят.

– Я удивлен, что ты не пожелал от нее избавиться так же, как от Ланжелье, – ехидно заметил Виктор.

– Мы всего лишь деловые люди, – ответил Жером, придвигая к себе блюдо из поджелудочной железы теленка, – а не убийцы.

– Значит, если бы она умерла с голоду, это было бы в порядке вещей.

– С каких это пор ты стал оплотом чувствительности, Виктор? Если мне не изменяет память, молодая женщина с ребенком, оставленная тобой в Руане, довольно сильно нуждалась в средствах.

– Я был тогда совсем зеленым, и я не прожил с ней два года. К тому же, да будет тебе известно, я высылаю ей довольно щедрое содержание.